Петер Хакс – Модель. Зарубежные радиопьесы (страница 64)

Я н (тихо). Встань, любовь моя… Я сейчас открою окно и впущу в эту комнату небо. Ты подождешь здесь и не будешь плакать, когда я уйду, — я пойду всего лишь сдать билет, и пускай себе корабль отплывает. Я возьму огненно-красное такси, оно едет всего быстрее.

Мне все теперь ясно.

Я знаю теперь только одно — что я хочу жить и умереть здесь, подле тебя, и на новом языке говорить с тобой; что для меня уже не может быть никакой профессии, никакого занятия, никакого полезного дела, — я со всем этим порву, я уйду от всех людей. И даже если я навсегда утрачу вкус к миру, это произойдет оттого, что я буду послушен только тебе и твоему голосу. И на новом языке по доброму старому обычаю я объяснюсь тебе в любви и назову тебя «душа моя». Я еще ни разу не слышал этих слов, а сейчас я нашел их, и нет в них обиды для тебя.

Д ж е н н и ф е р. О, смотри не проболтайся…

Я н. Моя душа, мой дух, я схожу с ума от любви к тебе, и это единственное, что я знаю. Это начало и конец, альфа и омега…

Д ж е н н и ф е р. Добрый старый обычай: если ты объясняешься мне в любви, я делаю ответное признание. Душа моя…

Я н. Бессмертна наша любовь или нет, но после этого «да» уже не будет никакого другого.

В зале суда.

Д о б р ы й  б о г. Да, они должны были сгинуть, сгореть дотла, ибо ничему и никому нельзя было подходить к ним близко. Они как те редкие элементы, которые время от времени отыскиваются на земле, те ферменты безумия, сильнее испепеляющих лучей, которые разлагают все и вся и расшатывают скрепы мира. Одна даже память о них, как чума, отравляет места, по которым они ступали.

Нынешний суд может стать беспрецедентным. Если меня осудят, все навек лишатся покоя. Эти любящие должны погибнуть — иначе их будто и не было вовсе. Они должны быть затравлены до смерти — иначе они будто и не жили. Мне скажут: их чувство пройдет, все образуется. Но это и не чувство вовсе — это сама гибель! И ничто не образуется.

А ведь надо избежать этого, надо как-то приспособиться, выжить! Отвечайте же — ради всего, что свято для вас. Отвечайте!

С у д ь я. Да.

Д о б р ы й  б о г. После этого «да» не должно быть никакого другого. После этого «да» — я бы снова пошел туда и снова сделал это.

В номере пятьдесят седьмого этажа.

Д ж е н н и ф е р. Войдите.

Д о б р ы й  б о г. Вы одни?

Д ж е н н и ф е р. Да.

Д о б р ы й  б о г. Я хотел бы отдать вот этот пакет. Его передали для вас.

Д ж е н н и ф е р (не двигаясь с места). Я ничего об этом не знаю.

Д о б р ы й  б о г. Это сюрприз.

Д ж е н н и ф е р (в голосе ее слабо затеплилась радость). Подарок, да?

Д о б р ы й  б о г. Позволите поставить вот здесь? И вы не будете слишком любопытны и дождетесь, когда вернется ваш друг?

Д ж е н н и ф е р. О, конечно. Я не любопытна. Теперь я могу ждать. Ждать…

Д о б р ы й  б о г (изменившимся тоном). Он сейчас вернется.

Д ж е н н и ф е р. Да, сейчас. Он… он вышел только на минутку, он спешил, хотя спешки уже никакой нет. Ведь сегодня — день сюрпризов. (Помолчав.) Сегодня, знаете, особенный день. Спасибо вам.

Пауза.

Большое спасибо. Вы не уходите?

Д о б р ы й  б о г (не двигаясь с места). Вы благодарите меня?

Д ж е н н и ф е р. Да. (Шепотом.) Но мне теперь надо остаться одной. Понимаете? Ведь сегодня вечером отплывает корабль, который его у меня уже не отнимет, и потому мое платье разорвется от счастья.

Пожалуйста, уходите. Мне ни с кем нельзя говорить. Я люблю. И я вне себя. Я сгораю от любви и сжигаю время ожидания, переплавляя его в любовь. Я жду его до последнего мгновения, и я люблю его.

Уходите же, наконец, не смотрите на меня так. Не дышите больше этим воздухом — он мне нужен. Я люблю. Уходите прочь. Я люблю.

Д о б р ы й  б о г. Что слышно от белок?

Д ж е н н и ф е р. Великий боже!

Д о б р ы й  б о г. Письмо от белки. В нем написано: «Смотри не проболтайся».

Д ж е н н и ф е р (страшным, тихим голосом). Это вы не проболтайтесь. Вы. Не говорите никому.

Д о б р ы й  б о г. Никто не узнает.

Д ж е н н и ф е р. Никто.

Стук захлопываемой двери.

Музыка.

В баре на сорок шестой стрит.

Я н (входя). Добрый день.

Б а р м е н. Что прикажете?

Я н (вздрогнув). Не знаю. Что вы посоветуете?

Б а р м е н. Наверное, двойное виски. Со льдом доверху.

Я н. Да. Только поскорей. Который, собственно, час? Мои часы идут так медленно. Я хочу сказать, они, наверное, вот-вот остановятся, потому что я уже несколько дней их не заводил.

Б а р м е н (за стойкой). Чертовская жара сегодня, верно? (Ставит стакан на стойку.) Скоро должны передавать точное время. Я сейчас настрою приемник.

Я н. Спасибо.

Б а р м е н (настраивает приемник). Бейсбольный матч уже кончился. Как всегда, реклама.

Г о л о с а  и з  п р и е м н и к а (очень тихо). НЕ ЗАДЕРЖИВАЙТЕСЬ ПРОХОДИТЕ

Я н. Мне надо идти.

Б а р м е н. По сорок шестой вы дальше не пройдете. Все разрыли. Отвадили всех моих клиентов. Вам надо идти назад целый квартал.

Я н. А-а. В самом деле, здесь так пусто.

Г о л о с а (тихо). ПОДУМАЙ ОБ ЭТОМ ПОКА НЕ ПОЗДНО

Я н. Еще двойное, пожалуйста. Знаете… Я бы хотел… Я вас не задерживаю?

Б а р м е н. Что вы, что вы. Я все понимаю. Мы ничего не знаем.

Я н. Да нет, не это. Но приятно хоть с кем-то поговорить. Просто так.

Б а р м е н. Вы очень симпатичный молодой человек. (Ставит перед ним стакан.)

Я н. Это… сегодняшняя газета?

Б а р м е н. Конечно. Возьмите.

Я н. Только заглянуть… Ведь я уже несколько дней не брал в руки газет. (Разворачивает газету.)

Г о л о с а (тихо). НЕТ ВРЕМЕНИ ДЛЯ ПОЩАДЫ

Я н (встрепенувшись). Время! Не могли бы вы поискать другую программу?

Б а р м е н. Давайте попытаемся. (Пытается найти другую станцию.)

Г о л о с а (вырываясь из приемника, в сопровождении шумов).

ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОДУМАЙ ОБ ЭТОМ