Петер Хакс – Модель. Зарубежные радиопьесы (страница 12)
Л ю с и. К лифту сюда, Маргит. Доедешь до девятого этажа и потом вернешься на восьмой. А где у тебя, собственно, с ним началось?
М а р г и т. В конфликтной комиссии.
Л ю с и. Но он же не участвует в конфликтной комиссии.
М а р г и т. Нет, но он был, когда обсуждали сотрудника, который всегда засыпает.
Л ю с и. Ему, верно, нужен был психиатр. Теперь вверх по лестнице.
М а р г и т. Он был совершенно нормальный.
Л ю с и. А твой что сказал?
М а р г и т. Он рассказал анекдот про маленького толстяка с сигарой. Знаешь? В один прекрасный день, когда часы на башне пробили десять, дверь в табачную лавку открылась и пошел маленький толстяк с сигарой в руке, он откусил кончик, подошел к маленькому огоньку, какие всегда горят в табачных лавках, зажег сигару, приподнял шляпу и вышел. Ну, знаешь?
Л ю с и. Этот лифт занят. Нет, не знаю.
М а р г и т. Забавно, думает продавец, и на следующий день часы на башне бьют десять, маленький толстяк входит с сигарой, откусывает, закуривает, приподнимает шляпу, выходит, продавец удивляется, и на следующий день — ну что рассказывать. Этот лифт свободен.
Л ю с и. Нет, это другой.
М а р г и т. Как долго. И на следующий день, ну что рассказывать, часы бьют десять, входит маленький толстяк с сигарой, закуривает, приподнимает шляпу, хочет уйти, а продавец ему: «Минуточку! Кто вы, собственно, такой?» «Как, вы меня не знаете? — говорит толстяк. — Странно. Я же тот маленький толстяк, который каждый день приходит в десять и закуривает сигару». Я была единственным человеком, который смеялся. Так мы увиделись в первый раз. Смеяться над одним и тем же — ведь это важно, как ты считаешь?
Л ю с и. Очень важно. В брачных фирмах это учитывают. Твой лифт!
И что постановила конфликтная комиссия насчет этого сони?
М а р г и т. Председатель призвал всех быть серьезными, но его не уволили. Ведь это именно тот человек, который всегда засыпает.
Л ю с и. Запомнила — до девятого, потом на восьмой, потом налево до средней лестницы, а потом смотри на дверные таблички. У него ведь эта ужасная фамилия.
М а р г и т. Хрдличка.
Л ю с и. Жуть.
М а р г и т. Почему? Я буду фрау Хрдличка.
Л ю с и. Увидимся на работе. Пока.
М а р г и т. Спасибо, Люси.
Л ю с и. Хрдличка. Господи, вот это любовь.
М а т ь. Ты моя дочь, мне нужно поговорить с тобой.
Д о ч ь. Почему ты не написала, что приедешь?
М а т ь. Все очень быстро вышло.
Д о ч ь. Я кончу съемки, и мы спокойно побеседуем.
М а т ь. Значит, у тебя нет для матери времени?
Д о ч ь. Он должен воспользоваться светом. В полдень здесь уже нет солнца.
М а т ь. Мне нужно ехать обратно, к тебе на квартиру. Водитель не знает, где я. Твоя хозяйка сказала, что за тобой заехал фотограф, тогда я поехала в редакцию, там мне дали этот адрес. У меня мало времени.
Д о ч ь. Я знаю, что ты теперь скажешь.
М а т ь. Я тоже знаю, что скажешь ты: фигуру, внешность и способности ты унаследовала от меня и не виновата, что получила хорошее наследство; если в тебе есть что-то, чему люди радуются, пусть они радуются; учишься ты хорошо, работа тебе обеспечена, тебе нравится раскрашивать вещи; ткани, которые ты позволяешь фотографировать на себе, должны быть проданы, тебе приятно первой примерять их и доставлять удовольствие тем, кто будет их носить; миру нужно немного красоты, я должна радоваться, что ты вносишь в мир немного этой красоты, иначе зачем же мы производим эти вещи, ломаем голову, как сделать их больше, быстрее, дешевле; потому что весь мир этого хочет; почему этого хочет весь мир; потому что приятно их взять в руки.
Вот как все просто. Это и вправду так просто. У меня теперь есть телевизор.
Д о ч ь. Это прекрасно.
М а т ь. Думала, для развлечения?
Д о ч ь. Можно заглянуть в мир. Тебе нравится?
М а т ь. Я часто теперь думаю о тебе.
Д о ч ь. Почему?
М а т ь. Я вижу мир, в котором много нищеты и горя. И нищета растет. В мире все больше бедных. Все больше умирает детей, все больше на свете голодных…
Д о ч ь. А почему ты при этом думаешь обо мне?
М а т ь. Этот человек, который тебя снимает, он нас не слышит?
Д о ч ь. А ему нельзя нас слышать?
М а т ь. Я вижу этих людей в нужде — и вижу твои фотографии, и я чувствую, что эти люди мне ближе, чем ты на своих фотографиях.
Д о ч ь. Мама!
М а т ь. Они мне чужие, а ты — мое дитя. И я чувствую, что эти люди ближе мне, чем ты на этих фотографиях.
Д о ч ь. Это правда?
М у ж ч и н а
Д о ч ь. Ты можешь не мешать?
М у ж ч и н а. Прости, я не знал.
Д о ч ь. Ты мешаешь! Разве ты не видишь?
М у ж ч и н а. Это мне нравится. Сначала мы теряем свет, а потом размазываем грим.
М а т ь. Я пойду.
Д о ч ь. Ты не можешь так уйти.
М а т ь. Я приехала только для того, чтобы тебе это сказать. Не говорить же мне об этом с чужими?
Л ю с и. А ты действительно нажала на звонок?
М а р г и т. Да.