Петер Фехервари – Темный Клубок (страница 151)
— Не смогли войти, — заметил Трухильо, — и свихнулись от злости.
— Я не понимаю, как
Он огляделся.
— Даже кодовой панели не вижу.
— Механизмы Святой Гавани сокрыты от глаз, — сказал комиссар, — и врата её откованы из адамантия. Отойдите в сторону, капитан.
«Теперь ты даже не притворяешься, — подумал Эмброуз, пропуская Клавеля. — Наверное, маскарад больше не нужен, потому что мы на месте?»
Политофицер коснулся вершины терния, подождал несколько секунд, затем провел пальцами вдоль шипа, вновь остановился, сдвинул ладонь влево и описал дугу вдоль цепей до наивысшей точки окружности. Помедлив, комиссар убрал руку и начал последовательность заново.
— Чем он занялся? — хмуро спросил Трухильо.
— Наверное, в люк встроён какой-нибудь гаптический сенсор, — несмотря на подозрения в адрес Клавеля, происходящее заинтриговало капитана. До того, как пойти в солдаты, Эмброуз был ученым, и любознательность по-прежнему жила в нём. — Вероятно, он запрограммирован распознавать определённые тактильные шаблоны.
Висельник непонимающе взглянул на Креста.
— Открывается жестами, — пояснил тот и добавил, когда политофицер в очередной раз сбился: — Хотя не уверен, что
Множество попыток спустя раздался благозвучный перезвон, и заслонка начала вращаться по часовой стрелке, медленно ввинчиваясь вглубь стены. Задвинувшись почти на метр, люк резко отъехал вправо и скрылся в специальной нише.
— Ничего не трогать, — предупредил комиссар и шагнул внутрь.
Имперцы зашли в маленькую комнату с потолочным куполом чуть больше четырёх метров высотой. У дальней стены находился каменный столик, поверхность которого покрывали встроенные панели какого-то устройства. Хотя в помещении целый век никто не появлялся, циферблаты и экранчики на них по-прежнему светились. Рядом лежало перевёрнутое кресло с высокой спинкой, окружённое грудой книг и размотанных свитков; очевидно, они рассыпались при падении мебели. Слева, в глубоком алькове, располагались пустая койка и базовые удобства. Справа бойцы увидели алтарь.
— Семь Преисподних, — выдохнул Крест, изучая реликвию в его центре — округлый барельеф из тёмной бронзы, прибитый к стене тяжёлыми железными шипами. На нём изображалось сплетение созвездий, опутанных терниями, а из середины его смотрело крупное лицо, расчерченное прямыми линиями шрамов. Плоть мученика пронзали колючки, глаза его были зажмурены, а челюсти стиснуты, будто он пытался сдержать болезненный вопль. Невыразимый ужас и жестокая пытка искажали орлиные черты создания, но его узнал бы каждый из людей. Подобные иконы сотни раз встречались Эмброузу во время странствий.
Перед ними был Бог-Император Человечества.
— Тут никого нет, — пробормотал Трухильо. — Это как понимать?
«Никак, — обеспокоенно подумал Крест. — Здесь явно кто-то заперся. Куда они делись потом?»
Сверху донесся механический скрежет, с которым раздвинулись щиты, закрывавшие купол. За витражным стеклом царила почти такая же темнота, как и внутри, хотя на часах был полдень.
— Источник энергии ещё действует, — сообщил Клавель от пульта управления. — Они рассчитаны на столетия работы, но нужно было попасть сюда, чтобы убедиться.
Вытащив из гнезда на панели кристалл с голозаписью, политофицер убрал его в ранец вместе с несколькими инфокубами, после чего опустился на колени и начал перебирать рассыпанные книги.
— Ты не комиссар, — сказал Крест, подходя к нему.
— Я много лет провёл в этой должности, — отозвался Клавель, не прерывая поисков, — но Империум потребовал сменить её на более важную службу.
Обнаружив том в лазурной кожаной обложке, он кивнул, засунул книгу в ранец и вернулся к пульту.
— Здесь никого нет, — указал Эмброуз. — Тебе такое не кажется странным?
— Это не имеет отношения к заданию, — Клавель покрутил несколько верньеров, в ответ на что вокс-передатчик, встроенный в стол, с треском вернулся к жизни. Столь мощная станция, вероятно, могла отправлять сообщения по всему Кольцу Коронатус, а то и на орбиту Искупления.
— Наше задание… — начал капитан, но «политофицер» оборвал его резким жестом.
— Война — не дискретное понятие, — произнёс Клавель в решётку микрофона ровным и официальным тоном.
—
— Изменилось всё.
«Условная фраза», — понял Крест.
—
— Основная и вторичная цели задания достигнуты, — сообщил Клавель, — но моё вторжение в аббатство, вероятно, активировало событие «Дикий огонь».
Последовала пауза.
—
— Запрашиваю эвакуацию.
—
Вокс-станция умолкла.
— Кто ты такой? — требовательно спросил Крест, наводя болт-пистолет на человека с прозрачными глазами. Трухильо мгновенно последовал его примеру и вскинул лазвинтовку.
При виде оружия Клавель изогнул бровь, но сохранил полное спокойствие.
— Я — тот, кто может помочь вам спастись.
— Как ты до этого помог Висельникам? — горько произнёс ветеран.
— Они погибли на службе Богу-Императору, рядовой, — Клавель медленно потянулся к воротнику. — Я не ищу неприятностей, — предупредил он, вытягивая из-под мундира простой серебряный амулет.
По нажатию его большого пальца вещица раскрылась, и внутри обнаружилась маленькая рубиновая розетта. В центре её виднелась стилизованная серебряная колонна с изображением одноглазого черепа.
— Оперативник Клавель, конклав Калаверы, — представился вовсе-не-комиссар. — Ордо Ксенос.
— Колыбель Вырожденцев осквернена, круговой магус, — доложила Ксифаули, не открывая глаз. — Многие из Благословенных жестоко убиты.
Вирунас пристально взглянул на ученицу. Разряды пси-энергии обвивались вокруг её стройного тела, рисуя мерцающие узоры-мандалы, очертания которых указывали на недовольство женщины. Объединившись с гештальтным духом Спиральной Зари, она превратилась в психический маяк, пылающий на вершине Мандиры Веритас.
— Не видел этого, — признался магус. По правде говоря, он уже очень мало что замечал. Жизненные силы Вирунаса быстро угасали, как и острота его восприятия.
— Я направила в аббатство бригаду аколитов, — сказала жрица, разомкнув веки. — Еретики не уйдут живыми из Шпиля Каститас.
— Согласен.
— Но, круговой магус, даже если мы заткнем им глотки, войны не избежать.
«И ты жаждешь её, — почувствовал Вирунас, — как и все наши собратья».
Влияние Хрисаора возрастало, и
«Пора Ксифаули облачиться в мою мантию, — решил он. — Как магус, она более чем готова возглавить нас вместе с Хрисаором».
— Я отправляюсь в оплот посторонних, — сказал Вирунас вслух. — Жрец еретиков мёртв, их оживший ужас бродит на свободе. Нужно предложить чужакам избавление.
— Уже слишком поздно.
— Возможно, но я должен попытаться, — он поднял посох горизонтально, поперек груди, и протянул Ксифаули.
— Прошу вашего благословения, круговой магус, — добавил Вирунас.
Женщина долго молчала, глядя на учителя. Медлила она из уважения к нему, а не от неуверенности в себе. Ксифаули знала, что пришло её время.
— Так вечно движется Спираль, — наконец произнесла жрица нараспев и приняла посох. — Благословляю тебя, Вирунас.
Глава восьмая
Уже близился вечер, но помрачение так и не разошлось. Впрочем, оно было лишь жалкой тенью в сравнении с той глубокой тьмой, что нависла над Кладовой. Солдаты молча выполняли свои обязанности, будто бы ничего не произошло, пытаясь забыться в обманчиво спокойной рутине. В других обстоятельствах командование попробовало бы скрыть жестокое осквернение алтаря, но набралось слишком много свидетелей — вся паства собралась на утреннюю молитву. Нет, никто и не пытался заглушить слухи, пока ужас сам не сделал то, что не удалось офицерам. Стоило всем бойцам узнать о случившемся, как у них тут же пропало желание говорить на эту тему, по крайней мере, до конца помрачения. Пока что Черным Флагам оставалось лишь хранить стойкость и бдительность.
Сержант Алонсо Грихальва хорошо понимал это, но у новобранца-плавняка, делившего с ним пост на обзорной башне, ещё не выработалось подобное чутье. Мальчишке хотелось только
— Девять человек, серж, — проговорил Джей, заваривая свежий рекаф, — как можно убить девятерых так, чтобы никто ничего не заметил? — Он протянул Грихальве дымящуюся кружку. — И всех за одну ночь. — Юнец тряхнул головой, пытаясь принять мрачный вид.
«Он не в силах представить себя на месте одного из тех девяти, — понял Алонсо. — Смерть для него пока еще нечто невозможное, что случается только с другими людьми».