Петер Фехервари – Инфернальный реквием (страница 66)
Обернувшись, бледный вестник безразлично воззрился на своего слугу.
– Спаяны… кровью… – прошептал Ичукву Лемарш, поднимая металлическую сферу.
– Закрыты… от пустоты… – машинально ответил Толанд Фейзт из сердцевины Воплощения. – Духом готовы…
Взрыв гранаты испепелил их обоих в неимоверно жаркой вспышке.
Восьмой круг почитателей распался и вспыхнул. Каждое существо в нем пылало без остановки, словно объятое каким-то изначальным, первородным огнем. По круглой платформе поползли струи плавящегося вещества. В кристалле, обожженном до обсидиановой черноты, возник новый вихрь раскрытых тайн его повелителя:
Гора раскололась с гулким заунывным треском. По ее вершине побежали дымящиеся разломы, которые зигзагами ринулись вниз, расширяясь и поглощая целые здания. Сейсмические толчки сбросили в провалы тысячи ходячих мертвецов, но защитники Светильника пострадали сильнее.
Длинный участок окружной стены осыпался в только что возникшую брешь. За ним последовал другой фрагмент, и люди, оборонявшие его, скатились в лапы орды на лавине обломков. По всей куртине Свечные Стражи вопили от боли, покрываясь волдырями под кипящим дождем, и тут же умолкали, задыхаясь обильными испарениями из проломов. Все простые бойцы погибли за считаные минуты. Теперь на бастионах собора стояли только Сестры Битвы в герметичной броне.
– Дивный денек для смерти! – провозгласила Милосердие, восторгаясь светопреставлением.
Двойняшки почти добрались до стены, когда почва вокруг них раздробилась на мозаику крошечных островков. Из трещин между ними ударили струи пара, воняющего серой и злобой. Совсем рядом рухнула одна из чудовищных мух, сварившаяся в своей хитиновой оболочке, и от удара клочок грунта под сестрами начал рассыпаться.
– Прыгай! – крикнула Асената.
Они перескочили на другой островок, где хныкал гигантский слизень, пытавшийся уцепиться за что-нибудь щупальцами. Половина туши монстра свисала за край, и его шкура пузырилась от жара.
Возле двойняшек с грохотом приземлился демон в алой чешуе. Расставив для устойчивости когтистые лапы, он оскалился на сестер, и вдоль его изогнутых рогов пробежали языки пламени.
Пропустив клинок над головой, двойняшки прыгнули на соседний клочок грунта. Милосердие ловко оперлась на ладони и, выбросив назад обе ноги, сбила ринувшегося следом врага в пропасть. Хихикая, она одним движением встала на ступни-иглы, скакнула вперед и наконец добралась до стены.
– Разве я не чудо? – спросила Милосердие, вонзив пальцы-ножи в мрамор.
– Лезь! – велела Асената.
– Души у тебя нет, сестричка!
Они взобрались по куртине, словно шипастый паук, и перевалились через край. К ним тут же развернулась ошеломленная воительница с болтером в руках.
– Стой! – крикнула Гиад, но Милосердие уже отбила оружие Сестры Битвы в сторону и вонзила когти в смотровую щель ее забрала.
– А ведь ты даже не пробовала остановить меня! – игриво пожурила Асенату ее двойняшка. Подняв женщину в броне так, словно она ничего не весила, Милосердие сбросила жертву за стену. – Не пробовала по-настоящему!
К стыду своему, Гиад понимала, что это правда. Все обитатели Перигелия и так уже были обречены на смерть или нечто худшее. Значение теперь имел только святой огонь.
Собор, по счастью, еще стоял, и его фонарная палата ярко сияла на фоне темного неба, но чумные отродья уже ползли к зданию по развалинам рухнувшего участка куртины. Их возглавляло высокое создание с женской фигурой, облаченное в ржавые доспехи, из сочленений которых сочилась слизь.
– Кающийся Рыцарь, – пробормотала Асената, узнав псевдо-Воплощение из лаборатории Бхатори.
Ее изумили признаки разложения существа: всегда считалось, что этот аватар символизирует закаленную душу целестинок, но сам вид мерзостной твари казался насмешкой над их обетами. Каких бы ужасов Гиад ни насмотрелась раньше, ничто не вызвало у нее такого глубинного отвращения, как гниющий Рыцарь.
– Как думаешь, все чудовища палатины здесь? – спросила Милосердие.
– Шевелись давай!
– Повинуюсь, моя госпожа! – Отвесив поклон, двойняшка прыгнула со стены и приземлилась на территории собора, как покрытая шипами кошка.
«Она набирается сил», – рассудила Асената, когда ее сестра помчалась к зданию.
– Верно, – согласилась Милосердие, – но я все равно донесу тебя до твоего светильничка!
Зеркальный Странник стоял перед девятым и последним кругом, в котором насчитывалось девять молящихся. Их руки вытянулись в несколько раз, чтобы рабы сумели охватить вытянутый кристалл в центре платформы, а в окаменевшей плоти возникли серебряные прожилки. В отличие от созданий во внешних кольцах, эти существа носили сине-фиолетовые одеяния, расшитые зазубренной руной Истерзанного Пророка. Чутье подсказало Зеркальному Страннику, что перед ним истинные последователи его врага, а не заколдованные прислужники. Впрочем, и эти девять учеников пожертвовали своими душами ради дела их господина.
– Не все погибели одинаковы, – провозгласил Зеркальный Странник, воздев меч. Его клинок превратился в язык пламени из черного железа. –
Он рассек одно из звеньев цепи, и хор пронзительно завизжал. Коллективные муки дрожью разнеслись по кристаллическому диску и громом отозвались в пустоте. Меч раскололся, однако огонь ринулся по кругу, трансформируя каждого аколита в грубо сработанную статую из обсидиана. Их глаза обернулись вулканическими жерлами, которые изрыгнули ввысь магму, окрасившую душесвод в кроваво-алый цвет.
Раскинув руки, Зеркальный Странник всей грудью вдохнул эссенцию духа своего врага и ощутил вкус…
Небо сгорало заживо, его крик понижался до рева, а красный свет Проклятия сочился сквозь круговерть бури, преображая Перигелий в абстрактный пейзаж преисподней. Из множества разломов в толще горы изливалась булькающая лава, которая текла по склонам, будто кровь, и испаряла дождевую воду. Казалось, что рухнул какой-то незримый барьер, сдерживавший воронку смерча: она повернула к пику и мчалась туда, извергая по пути огненные шары и молнии. Живые и мертвые, подхваченные воздушными потоками, вертелись и пылали вместе со штормом, поддерживая его вой своими воплями.
Когда двойняшки почти достигли цели, вся вершина горы раскололась, и большая часть собора рухнула в бездну, но светоносная башня выстояла, словно ее фундамент уходил корнями в ядро планеты.
Чувствуя, что скала рассыпается у них под ногами, Асената полностью уступила тело неимоверно проворной сестре. Милосердие весело перелетала с одной ненадежной опоры на другую, с ошеломительной точностью выбирая время прыжка и сохраняя равновесие. Ощущая свирепую простую радость мерзавки, Гиад отчасти хотела разделить ее эмоции – пожить моментом и полюбить его, какой бы ни оказалась цена.
– О, цена не важна, сестра, – подбродрила ее Милосердие, – поскольку ничего большего или лучшего ты не сыщешь!
После финальной череды скачков и пируэтов она запрыгнула на стену башни и впилась в кладку пальцами и ступнями, чтобы двойняшек не сорвал ветер.
– Ты ошибаешься, – прошептала Асената.
– Скоро узнаем, сестра, – в кои-то веки искренне произнесла Милосердие.
Мирно посвистывая, она полезла вверх.
Зеркальный Странник прошел через последний круг, не сводя глаз с вытянутого шипа перед собой. Игла осталась последним фрагментом белого кристалла на обсидиановой платформе, покорившейся ярости путника. Ее окружали
+Мир принадлежит тебе, Зеркальный Странник,+ прошептал в его разуме знакомый голос. Лишенный своего хора, он звучал еле слышно, но от того не менее злобно.
– Меня зовут Иона, – сказал разрушитель. Его ярость вновь скрутилась клубком, насытившись учиненным раздором, однако вскоре ее аппетит опять пробудится.