Петер Фехервари – Инфернальный реквием (страница 58)
– Давай, гад! – вызывающе рявкнул он.
Луч ослепительно-белой энергии поразил демона сбоку, испарив середину торса. Монстр взвыл и, уменьшив пылающую колонну своего тела, чтобы закрыть рану, повернулся к новому противнику. Тот направил мелта-ружье в многочисленные лица отродья.
– Истина сжигает чисто! – взревела сестра Индрик. Она снова нажала на спуск, и луч опалил чудовище в равной мере жаром и верой. – Чистота искореняет истинно!
Голова демона исчезла во вспышке соперничающих энергий, вихревые волны от которой разошлись по всему его телу. С громким шипящим хлопком монстр рассеялся облачком желтого дыма.
Кашляя от смрада кипучей серы, Иона поспешил к Харуки. Мечница лежала на спине, вокруг ее головы расползалась лужа крови, а из разорванных глазниц и рта торчали наросты, похожие на актиний. Руки и ноги женщины спазматически дергались, но Тайт не понимал, теплится ли еще в ней жизнь или же заражение дошло до конечностей.
– Поганая смерть, – рассудила Индрик, присоединяясь к Тайту. – Ты храбро сражалась, сестра-диалогус.
Не говоря больше ни слова, Туриза испепелила голову и плечи убитой.
– Покойся с миром, сестра, – добавил Иона, поднимая меч, оброненный Харуки.
Впечатленный мастерством оружейника, он проверил балансировку. Силовые клинки вообще встречались редко, а этот оказался уникальным.
«Вечно откладывать нельзя», – подумал Тайт и наконец обернулся к Хагалац.
Настоятельница неподвижно стояла там, где Иона в последний раз видел ее, и сохраняла прежнюю позу – спиной к нему, руки подняты в попытке закрыться от демона. Бронежилет Хагалац приобрел неоново-розовый цвет, а лицо и кисти женщины странно блестели. Приблизившись к ней, Тайт понял, в чем дело. Если снаряжение под воздействием демонического огня только сменило окраску, его хозяйке повезло меньше.
– Мне жаль, – сказал Иона.
Он не извинялся, а выражал свою скорбь.
Настоятельница Хагалац превратилась в серебряную статую, и на ее лице застыла удивленная гримаса. Хотя, возможно, она выражала благоговение? Ужас? Или даже шок откровения?
– Огромная потеря для Последней Свечи, – произнесла сестра Чиноа. Тайт лишь сейчас заметил, что остальные подошли к нему. – У настоятельницы была могучая душа.
– Да, – печально согласился Иона.
Не то чтобы он успел сдружиться с Хагалац, однако по меркам высокопоставленных адептов Экклезиархии женщина обладала до приятного рациональным мышлением. Раньше Тайт почти верил, что она знает, что делает.
«Хагалац сама верила в это. Вот почему она утратила бдительность и пала».
– Архивраг вечно выискивает в нас слабости, – сурово провозгласила Камилла. – Мгновенная небрежность порождает…
– Надо идти дальше, – перебил Иона.
Он был не в том настроении, чтобы выслушивать поношения, тем более из уст идиотки.
Группа пересекла дворик в молчании. Все оставались начеку, но не ждали новых ловушек, инстинктивно чувствуя, что это место уже взяло свою плату.
В противоположной стене находились девять простых деревянных дверей, выкрашенных в разные цвета, – от белого в левом конце ряда до черного на правом краю. Ручек не имелось, однако панели не выглядели прочными. Их наверняка удалось бы взломать.
– Индрик? – обратилась за советом Чиноа.
– Не могу помочь, старшая сестра. Ничего подобного я не видела.
– У нас будет только один шанс, – с полной убежденностью сказал Иона.
– А если мы выберем неверно? – спросила Аокихара.
– Не знаю. Возможно, правильного выбора вообще нет, только разные варианты ошибочного.
«Возможно, одни принесут больше мучений, чем другие…»
– Белый, – заявила Камилла. – Цвет чистоты.
– Или пустоты, – насмешливо отозвался Тайт. – Ты серьезно думаешь, что здесь есть что-то непорочное?
– Может, черный? – предположила Чиноа. – Как душа нашего врага.
– Иной оттенок пустоты. – Иона покачал головой. – Это мне тоже не нравится. Кроме того, его цвет – не черный.
«А серебряного тут нет».
Женевьева указала на дверь, следующую за черной.
– Да… да, думаю, ты права, сестра, – проговорил Тайт. За прошедшие годы он научился ненавидеть густое зловредное индиго. – Таким всегда был его второй поганый цвет.
Иона подвел группу к двери с осторожностью, словно им предстояла встреча с ядовитым змеем. Чем ближе он подходил, тем увереннее полагал, что за ней скрывается самый прямой путь к добыче, если вообще не единственный. Но это не значило, что дорога получится легкой.
– Мне дверь не нравится, – произнесла Камилла, державшаяся позади. – У нее греховный оттенок.
Не слушая целестинку, Тайт положил ладонь на сине-фиолетовую панель. Он заранее подобрался, готовясь ощутить какую-нибудь реакцию: прилив тепла… холода… дурноты… хоть что-то. Но ничего не произошло.
«И не случится, пока я не решу окончательно», – рассудил Иона.
Он толкнул дверь.
Индиговая створка распахнулась, и за ней обнаружился высокий арочный проход, выкрашенный в тот же тон. С потолка через равные промежутки свисали перевернутые стеклянные пирамидки, которые тихо потрескивали, излучая свет. Его оттенок медленно изменялся от голубого к розовому и обратно, вследствие чего цвет коридора становился то более, то менее темным. В обоих стенах виднелись ряды треугольных ниш. Размещенные в них окна выходили на расчерченную серебряной паутиной тьму, что нависала над внутренним двором. Казалось, тоннель каким-то образом пересекает небо.
– Надо попробовать остальные, – неуверенно предложила Камилла.
– Не выйдет, – сказала Индрик.
Тайт понял, что она права. Другие двери не исчезли, но уже никуда не вели: створки превратились в
Даже Камилла воздержалась от замечаний по поводу странной перемены. Все они уже перестали удивляться подобным диковинам.
– Решение принято, – постановила Чиноа, подходя к порогу. – Молюсь, чтобы оно оказалось рожденным в Свете Бога-Императора.
– Выбор сделал я, и первым идти мне, – вызвался Иона.
Как только он шагнул в коридор, тот удлинился, словно желая достичь бесконечности… и резко сжался, как резиновый шнур, который растянули до точки разрыва и вдруг отпустили.
Пошатнувшись, Тайт обернулся и немедленно испытал второй приступ головокружения: проход будто опрокинулся. Теперь Иона смотрел на дверь
Увидев, как Чиноа переступает порог, Иона с ужасом решил, что сейчас она рухнет в пропасть. Вдруг тело сестры устремилось вниз размытым пятном, которое промчалось
– Не оборачивайся, – предупредил Иона, когда Аокихара, пошатываясь, возникла рядом с ним. – Такого тебе лучше не видеть.
– Что-то опасное? – уточнила она, поразительно быстро придя в себя.
– Только если смотреть.
Они глядели только вперед, пока остальные сестры проносились через ничто, и Тайт поочередно предостерегал каждую из них. Все странницы вняли его словам. Иона подозревал, что Хагалац бы не послушалась: своеволие было ее силой и слабостью.
– Архивраг искажает наши добродетели, вяжет из них пороки, – пробормотал Тайт, – и вешает нас на собственных надеждах.
С каждым словом еще одна частичка его души перетекала в книгу.
– Ты что-то сказал, пастырь? – спросила Чиноа.
– Я много чего говорю, сестра, но мои запасы на исходе.
Целестинка нахмурилась в ответ на его кривую улыбку.
«Она хороший командир, – подумал Иона, – но не Асената Гиад».
– Где мы? – поинтересовалась Камилла, рассматривая небесную сеть за окнами коридора.
С новой точки обзора стало понятно, что серебристые пряди – нечто вроде ветвей белого кристалла, аккуратно и органично сплетенных в громадный многоуровневый лабиринт. Сновавшие там пятна света оказались мерцающими дисками, которые на бешеной скорости носились между прядей паутины. Здесь электронные вопли огней звучали гораздо громче.
– Думаю, в Море Душ, сестра, – ответила Индрик. – По крайней мере, в какой-то его части.
Тайт заметил, что она снова опустила забрало.