Петер Фехервари – Инфернальный реквием (страница 40)

– Понимаю, – заверяет ее Гиад, не поднимая головы.

Они остались наедине в алтарной части сумрачного оплота Терния Вечного на Провидении. Лишь ветер колотит в окна, требуя, чтобы ему разрешили наблюдать за судом.

Больше года минуло с тех пор, как Асената ослепила своего покровителя и сбежала от его свиты. Все прошедшие месяцы она бродила по пустоши с единственным спутником – стыдом, который испытывала не из-за расправы над исповедником, но из-за гордыни, побудившей ее по доброй воле превратиться в марионетку. Первое время Гиад ждала возмездия и не пыталась скрыться, однако ничего не произошло. В конце концов сестра поняла, что воздаяния не будет.

– Отче Избавитель мертв? – спрашивает Асената, по-прежнему глядя в пол.

– Он пропал, – отвечает канонисса-истязатель. – И никто из тех, кто ушел с ним на север, тоже не вернулся, а отправленные нами следопыты никого не отыскали… кроме тебя, преступница.

– Я подвела его, – лжет Гиад.

– Ты же утверждала, что ничего не помнишь о судьбе вашей святой миссии?

– Только то, что я не справилась, канонисса.

– Неизбежный исход, – решает Моргвин. – Яс самого начала видела его в твоей душе. Ты попалась в силки собственной жажды славы.

– Да, ваше преподобие. – Помедлив секунду, сестра продолжает: – Меня удивило, что ваш орден еще не покинул Провидение.

– Мы ждем новых имперских кураторов планеты, но охотников на ведьм среди них не будет, – шипит Моргвин сквозь зубы. – Стратегия отче Избавителя принесла плоды. Наши арканские новообращенные выигрывают войну за нас.

– Исповедник был мудрым человеком, – снова лжет Асената.

– Нет, я так не думаю, – презрительно фыркает канонисса. – Просто судьба слишком щедро его одаряла, пока у Императора Вопрестоленного не переполнилась чаша терпения.

Гиад поднимает глаза, удивленная такими речами. Ей всегда казалось, что эта женщина – заурядная фанатичка, способная заметить только что-нибудь очевидное.

– Однажды я расскажу тебе историю исповедника… – продолжает Моргвин. – Если ты заслужишь право узнать ее.

Канонисса приседает с грациозностью хищника, и их лица оказываются на одном уровне. Исцарапанные терниями черты Моргвин так близко, что Асената чувствует исходящий от нее запах роз.

– Отче Избавитель подвел тебя, но ты приняла это. Смирилась с неудачей. Ты понимаешь?

– Да, канонисса-истязатель, – сознается Гиад.

– Примешь ли ты Императорское Осуждение?

– Приму.

Вытащив из-за пояса дерюжную скрутку, Моргвин разворачивает ее в островерхий черный куколь.

– Ищешь ли ты искупления, Асената Гиад?

– Ищу! – рьяно отвечает сестра, широко раскрыв глаза.

– Тогда желаю тебе заслужить всепрощение, сестра-репентистка, – провозглашает канонисса, натягивая куколь на голову кающейся женщины.

На мгновение ткань ослепляет Асенату, но потом прорези для глаз оказываются в нужных местах. Так начинается ее третья жизнь, хотя большую ее часть Гиад не будет принадлежать себе.

«Проснись, сестра!»

Покров тьмы сменился потоком боли, и Асената застонала. Ее затылок казался настолько хрупким, что она испугалась, не расколот ли он.

«Ты упала, тупица! – рявкнула сестра Милосердие. – Поднимись и соберись! Сейчас нельзя расслабляться».

Резко подняв голову, Асената посмотрела на «Чистую доску». Над Фейзтом склонялось худое, как скелет, создание в багряных одеяниях. Гиад знала только одну женщину настолько высокого роста.

– Палатина, – в отчаянии прошептала она.

– Твоя жизнь вне опасности, сестра Гиад, – сообщила Акаиси Бхатори, повернувшись к ней. – Однако же весьма вероятно, что ты получила сотрясение мозга.

Асената попробовала встать, но мир, всколыхнувшись вокруг нее, принялся кружиться и качаться, вызывая жуткую тошноту.

– Рекомендую сохранять неподвижность, – заметила палатина, когда Гиад завалилась на бок, и ее вырвало на пол.

«Посторонись, сестра! – призвала Милосердие. – Я крепче тебя!»

– Долго я… так пролежала? – очень тихо прохрипела Асената.

«Несколько часов! Сначала я пыталась разбудить тебя, потом – перехватить ниточки к нашему телу, но ты провалилась так глубоко, что утащила их с собой. Вот Карга нас и нашла».

– Как ты пробралась в Реформаториум? – спросила Бхатори. – Я лишила тебя доступа, когда ты покинула орден.

– Лишила? – пораженно повторила Гиад.

Нет же, это невозможно. Система пропустила ее.

«Проделки сервитора, ну или что она за штуковина на самом деле, – предположила Милосердие. – Готова поспорить, именно она восстановила наш доступ».

Асената взглянула на Анжелику. Киберсущество в красной рясе занималось своими делами как ни в чем не бывало. Почему оно не унесло Асенату, когда та потеряла сознание, не постаралось спрятать ее?

– Отвечай мне, сестра Гиад! – потребовала Бхатори, сходя с возвышения. – Кто-то способствовал тебе в незаконном проникновении?

– Я… обрела много новых навыков, – солгала Асената. – Меня научили обходить подобные преграды.

– Где именно?

– В Конвенте Санкторум, палатина. – Гиад села прямо и попробовала добавить жесткости в тон. – Я здесь по поручению само́й благословенной приорессы.

– И что ты выискиваешь, отрекшаяся?

– Из нас двоих отреклась не я, еретичка.

Акаиси дернула тонкими губами. Никогда прежде Асената не видела на лице живой мумии чего-то более похожего на выражение чувств.

«Прижми ей хвост, сестра!» – подбодрила Милосердие.

– Ты плюнула на Свет! – бросила обвинение Гиад. Ее голос задрожал от страсти. – Твои отродья – оскорбление Добродетелей Просветительных!

– Как обычно, ты заблуждаешься из-за своей сентиментальности, – рассудила Бхатори, сохраняя полное спокойствие. – В моих жертвах воплощен извечный замысел Истерзанного Пророка.

– Какой еще замысел?

– Безупречное Понимание! – объявила Акаиси, подходя ближе. – Его принципы вплетены в проповеди нитями скрытых значений, аллюзий и аллегорий настолько тонких, что найти связь между ними способны лишь самые усердные исследователи. Каждая доктрина проявляется только в сочетании с другими, раскрывая новые участки единого целого. Вместе они передают зашифрованную суть непреложного закона Истерзанного Пророка.

– Ты видишь то, что хочешь видеть, – насмешливо отозвалась Асената.

Головокружение унялось, но Гиад по-прежнему изображала дурноту. Она понимала, что не готова к схватке.

– Я вижу то, что более мудрые женщины расплели в течение минувших веков, – парировала Бхатори. – Грандиозный труд начался не с меня. Великому предприятию посвящали себя все повелительницы Бронзовой Свечи, начиная с палатины Магдалины Вспарывательницы, занявшей этот пост во время Четвертого просвещения.

Она остановилась перед Асенатой и посмотрела на сестру сверху вниз, как на исключительно неприятную подопытную особь.

– Но мне выпала честь реализовать их открытия.

– Создать чудовищ.

– Сотворить чудеса, – поправила Акаиси. – Наш основатель не желал, чтобы Воплощения оставались неосязаемыми символами. Их становлением мы почтим жертву самого Бога-Императора.

Она сложила ладони чашечкой, будто для поднесения даров.

– Когда Воплощения достигнут блистательного идеала, безупречные в своей боли и беспорочности, свершится концептуальное отпущение грехов, и Его священный замысел развернется перед праведными!

– С чего бы…

– Довольно! – перебила Бхатори. – Своими приношениями ты заслужила толику просвещения, но хватит с тебя.

– Что за «приношения»?