Петер Фехервари – Инфернальный реквием (страница 42)

– Тебе не надо идти туда, – предупредил Афанасий.

– Я не хочу, – отозвалась Гиад, глядя на труп палатины. Гибель Бхатори ничего не изменила: Асената по-прежнему чувствовала, как зло в подвале набирает силу изнутри и снаружи. – Но, думаю, должна.

– Я видел тебя там, сестра.

– Видел меня?

– Иногда. Но ты была… другой. – Афанасий покачал головой. – Может, я ошибся. – Выражение его лица вдруг стало отстраненным, как будто паренек посмотрел мимо нее… или внутрь нее. – Когда дойдешь до отравленных врат, подними взор к Его свету.

– Не понимаю.

– Я тоже, – печально произнес он. – Я просто вижу разные штуки.

Гиад подалась вперед и посмотрела мальчику в глаза, словно взяв пример с судившей ее канониссы Моргвин:

– Что ты такое, Афанасий?

– Не знаю, сестра. – Взгляд его янтарных глаз не дрогнул.

Внезапно Асената поняла, кого напоминает ей паренек: отче Избавителя, только без слабостей, которые ослепили ее покровителя задолго до того, как она отняла у него зрение. Сестра так и не узнала, что случилось с исповедником впоследствии, а с течением лет вопрос перестал волновать ее.

Отче Избавитель с самого начала был сломленным человеком, но этот мальчик… Что бы еще ни скрывалось в нем, он выделялся силой.

«Он уже слишком силен, – предостерегла Милосердие. – Срежь его, пока не вырос!»

Злоба в голосе двойняшки наконец подсказала Асенате, какое решение принять.

II

– Я слушаю, Иона Тайт. – Настоятельница Хагалац положила руки на стол, разделявший собеседников. – Сообщи мне, что ты нашел.

Они сидели наедине в читальном зале библиотеки, обшитом деревянными панелями. На столе лежали книги и бумаги, вроде бы разбросанные в беспорядке, но Иона знал, что их связывают закономерности. Хотя поначалу мешанина сведений едва не захлестнула Тайта, долгий поход приучил его разум – а возможно, и душу – к разгадыванию секретов. Уловив запах тайны, путник уже не сбивался со следа.

За последние пару дней Иона соотнес тексты из древних литературных произведений с приукрашенными архивными отчетами, нашел перекрестные отсылки в брошюрах загадочных стихов и настолько же таинственных молельных свитков, даже рассмотрел навигационные сводки сквозь призму тщательно сохраненных записок самоубийц. Тайт определил бесконечное множество возможных корреляций, однако чутье – в паре с одержимостью – указало ему важные взаимосвязи.

Изученные им материалы охватывали период почти в тысячу лет, от заселения Свечного Мира до настоящего времени. При этом, несмотря на разнообразие тем и стилей, в документах неизменно встречался общий лейтмотив, иногда открыто, порой настолько неявно, что Иона замечал его лишь на третьем или четвертом прочтении. Что бы ни водило рукой авторов – благоговение, любопытство, практичность, любовь к искусству или отчаяние, – на их труды легла одна и та же тень.

– Кольцо, – сказал Тайт. – Все вертится вокруг Кольца.

– Любая послушница-диалогус пришла бы к такому же выводу, – заявила настоятельница. – Еще что?

– Оно рукотворное. – Иона опирался на сведения, то и дело всплывавшие в текстах. – Весь архипелаг создан искусственным путем.

– Дельное, но не выдающееся заключение, – решила Хагалац. – Любой человек средних способностей поймет, что симметрия Кольца – не природный феномен.

– Однако у него есть слои, настоятельница.

– Поясни.

– Верхний принадлежит вам. – Тайт перешел на размеренный тон ученого. – Назовем его «имперской стратой». Город, мосты, роскошные храмы… все они возведены Последней Свечой. В работе монсеньора Стефано, «Fabrico Exteriores Termino», подробно рассмотрены великие архитектурные проекты времен Первого просвещения. – Иона похлопал по здоровенному талмуду. – Например…

– Я знакома с трудами Стефано. – Хагалац нетерпеливо покрутила пальцами. – Продолжай.

– Святилища на шпилях гораздо старше. Из переводов иероглифов икирю, выполненных твоим орденом, следует, что они построены тысячелетия назад – возможно, еще во времена первых колоний. Однако же все они тоже посвящены Семи Добродетелям.

– Значит?..

– Идея, положившая начало твоей секте, зародилась здесь. Ваш пророк не выбирал эту планету. Она выбрала его. – Тайт сделал паузу, стараясь определить, не зашел ли слишком далеко, но Хагалац выглядела невозмутимой. – Святилища относятся к доимперскому слою, настоятельница.

– И ты считаешь, что есть еще третий, – предположила сестра-диалогус.

– Да, само Кольцо. – Подсказку Иона разыскал в копии старинного отчета о геологических изысканиях. Сведения в нем излагались настолько сухим техническим языком, что Тайт сначала хотел отложить доклад. – Шпили в основном состоят из базальтовой породы и железной руды, но в их сердцевинах… нечто совершенно особенное.

Взяв неприметный с виду документ, Иона пролистал до отмеченного им места и стал читать вслух:

– «На всех семи означенных участках пробное бурение завершилось дроблением сверла на глубине примерно в восемьдесят две целых и девять десятых процента от полной высоты структуры. Анализ пикт-потоков, записанных посредством запуска в шурфы сервокрыс, позволил выявить залегание аномального вещества, внешне похожего на выбеленную кость, но превышающего прочностью керамит». – Тайт бросил документ обратно. – Ваши шпили – не то, чем кажутся, настоятельница.

– Каким же будет заключение? – с непроницаемым видом уточнила Хагалац.

– Их создали не люди. Последняя Свеча построила свою маленькую империю на костях ксеносов.

Тьма опустилась несколько часов назад, однако Иона по-прежнему горбился над столом в своей комнате, глядя на нечестивую книгу. Хотя он подготовил перо и чернильницу, том оставался закрытым, как и каждую ночь с момента прибытия Тайта в оплот Серебряной Свечи. Задача, порученная ему настоятельницей, отнимала у путника все силы, особенно с учетом вероятных последствий неудачи. И положение не менялось – Хагалац еще не вынесла приговор.

– Я ошибся? – спросил Иона у книги.

Он не сомневался в результатах своей работы, но что, если настоятельница не хотела услышать истину? Возможно, в этом и заключалась проверка…

В дверь негромко постучали. Рассудив, что Хагалац определилась с вердиктом, Тайт вытащил из подсумка еще один осколок зеркала. Путник не хотел тратить их здесь, однако ему понадобятся особые способности, если решение принято не в его пользу.

Открыв, Иона увидел на пороге свою провожатую, кислолицую сестру Харуки, которая еженощно караулила снаружи.

– Следуй за мной, пастырь, – приказала она.

Насколько Тайт помнил, с начала их общения сестра произнесла не больше пары десятков слов. Первые два-три дня ему вообще казалось, что Харуки немая.

К удивлению Ионы, провожатая повела его не в библиотеку, а к воротам комплекса, где ждало отделение Свечных Стражей. Бойцы держали под прицелом арбалетов худощавую женщину в белой рясе.

– Она утверждает, что знает вас, сударь, – произнес кто-то из охранников, когда Иона подошел к ним.

– Здравствуй, проповедник Тайт, – сказала Асената Гиад.

Весь остаток ночи они беседовали, прогуливаясь по озаренным свечами садам бастиона. Соратники обменялись тем, что им удалось узнать, но Гиад не стала рассказывать Ионе о мальчике-колдуне Афанасии. Она решила, что эта история для нее одной.

«О, сестра, теперь ты никогда не будешь одна», – заверила ее Милосердие.

После смерти палатины Асената тайно вывела паренька и его таинственную стражницу из Сакрасты. Во дворе она «одолжила» один из припаркованных там санитарных грузовиков. Пока Гиад вела машину по окружному шоссе, Афанасий молчал, не интересуясь ничем, кроме благословленного пистолета в своих руках. Анжелика неподвижно сидела рядом с ним, глядя строго вперед.

– Оружие зовут Тристэсс, – объяснила Асената много часов спустя, когда они доехали до моста к Бдящему шпилю. – Теперь она принадлежит тебе, но никогда не забывай, что и ты принадлежишь ей.

– А разве тебе она не понадобится, сестра? – спросил паренек, сдвинув брови.

– Я уже давно… потеряла ее. Постарайся избежать той же ошибки.

– Буду бдителен, сестра.

Когда пассажиры вышли на дорогу, Гиад добавила:

– Афанасий, на мне и так уже много грехов. Не утяжеляй мое бремя. Докажи, что в тебе нет лжи.

– Докажу, – торжественно пообещал мальчик. – Спасибо тебе, сестра Асената.

Потом он развернулся и вошел на мост. Анжелика скользила возле него, как багряный призрак. Как только они скрылись из виду, Гиад запустила мотор, свернула на Дорогу Пророка и направилась в город. Сестра была полностью уверена, что больше не увидит их и не узнает о последствиях своего выбора, пока не предстанет перед судом Бога-Императора.

– Как ты поступила с Фейзтом? – Иона нарушил безмолвие, повисшее между ними пару минут назад. Новости о палатине Тайт выслушал молча: похоже, разоблачения его не удивили.

– Застрелила из игольника, – с грустью ответила Асената. – Три дозы в грудь. Он уже не проснется.

– Милосердное решение, сестра. А других ты уничтожила?

– Мне пришлось бы открыть их камеры. – Гиад вздрогнула при одной мысли об этом. – Но без попечения Бхатори они умрут… со временем.

«Ты точно уверена, сестра?»

Асената прикинула, как скоро заметят отсутствие Карги. С учетом того, что палатина вела ночной образ жизни и зачастую с головой уходила в работу… возможно, через несколько дней. Если только у кого-нибудь из ее подручных не окажется доступа в Реформаториум, что вряд ли. Нет, об убийстве узнают еще не скоро.