Петер Фехервари – Инфернальный реквием (страница 29)

– Я ради этого и прибыл.

– Подожди пару дней, – предложила Гиад. Я сумею пойти с тобой, как только удостоверюсь, что мои пациенты в безопасности.

– О, так ты на самом деле заботишься о несчастных ублюдках?

– Тебя это удивляет, пастырь?

– Нет, и вот это для меня сюрприз. – Иона посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом. – Так, минутку…

Шаркая подошвами, он подошел к сундуку, стоящему в изножье кровати, и вытащил оттуда металлический ящик с угловатой аквилой, выдавленной на крышке.

– Я не всегда работал один, – произнес он, ставя коробку на стол. – Тут снаряжение Астра Милитарум. – Он отщелкнул задвижку, и крышка распахнулась. Под ней оказался внушительный с виду вокс-передатчик. – Настрою его как ретранслятор и оставлю здесь включенным. Зоны покрытия должно хватить на добрую половину Кольца, а может, и больше, если только шторм не начнется. Тогда никаких гарантий.

На передатчике висели две переносные гарнитуры. Иона протянул одну Асенате и положил вторую в карман. Гиад не стала спрашивать, как Тайт раздобыл оборудование, выпущенное для Милитарум. Его окружал ореол куда менее прозаичных тайн.

– Покажи, как работает, – попросила Гиад.

Иона быстро проинструктировал сестру. Манерой поведения он больше напоминал солдата, чем священника.

«Ты сыграл много ролей, Иона Тайт, – подумала Асената, – кроме себя настоящего».

Несмотря на их долгие разговоры, Гиад все еще понятия не имела, кто он на самом деле.

«Или что».

– Выходим на связь каждые шесть часов после рассвета, – заключил Иона. – Или если что-то случится. Только не привлекай внимания.

– Я поняла.

– Хорошо. Значит, поговорим где-то в полдень, сестра.

– То есть ты не станешь ждать? – требовательно спросила Асената. – Ты твердо намерен завтра встретиться с экзегетом.

– Да, – признал он. – Я уже заждался.

– Тогда я буду молиться, что наши пути разойдутся не здесь, Иона.

– Они все равно совьются в одну дорогу, Асената, – ответил он, а затем улыбнулся. В кои-то веки получилось искренне. – Хотя… мне-то откуда знать?

Абордажник Рем Райнфельд пластом лежал в кровати, обливаясь потом. Изнывая от тупой боли, он вслушивался в ночь. Его товарищи спали беспокойно. Кашель, храп и стоны сливались в заунывный хор, почти заглушавший настойчивый скрип и шорохи старого здания, но бойца интересовали совсем другие шумы.

– Пропали, – удивленно пробормотал он.

Хотя в последние дни плавания мухи куда-то скрылись, Рем продолжал слышать их коварное жужжание, но здесь… оно смолкло. Гвардеец ухмыльнулся. Он так настрадался, ужасаясь мыслям о том, что паразиты захватят его, как случилось с Глике, но уж теперь можно расслабиться. Наконец-то.

– Они пропали, – повторил Райнфельд с болезненной улыбкой.

Боец взглянул на лейтенанта, сидящего в кресле в дальнем конце палаты. Тот дремал, уронив голову на грудь. Райсс и комиссар дежурили по очереди, не говоря ничего остальным. Неужели они не знают, что все наконец закончилось? Неужели они не слышат?

Райнфельд обернулся на шелест, с которым открылись двойные двери палаты. В проеме возник силуэт высокой нечеловечески худой женщины. Руки она держала перед грудью, сложив ладони, а выпуклые линзы над ее глазами тускло светились в сумраке. Гвардеец замер. Женщина вошла и двинулась вдоль кроватей. Ее шаги громко звенели, словно она носила обувь с металлической оковкой, но никто даже не пошевелился.

Она останавливалась у каждой кровати, внимательно изучала пациента и шла дальше, совсем как добрая сестра Темная Звезда. Но эта женщина, хотя и носила такое же красное одеяние госпитальера, была совсем иной. Усиленное горячкой чутье Райнфельда не могло подвести.

– Крадущий Дыхание, – прошептал он.

Боец был слишком слаб, и на большее его не хватило. Он судорожно закрыл глаза и стал ждать, отлично понимая, за кем пришли на сей раз.

Глава шестая. Усердие

I

Прошлой ночью в моем повторяющемся кошмаре впервые случился неожиданный поворот. Взбираясь по спиральному пути в никуда, я услышала, что преследователь зовет меня по имени, произнося его как ласковое проклятие. Изумившись, я резко обернулась, поскользнулась на гладкой дороге и неуклюже рухнула навзничь. Так перед моими глазами впервые предстала неотступная сущность – высокая и очень худая фигура, сплетенная из теней. Силуэт, пусть и совершенно черный, словно очерченный на фоне белой пустоты, определенно принадлежал женщине. Пока она широко ступала ко мне на острых ногах-ходулях, над ее плечами развевалась копна неприбранных волос, подобная непроглядной туманности. Руки ее свободно покачивались у талии, а расставленные пальцы, оканчивающиеся длинными иглами, сочились тьмой. На каждом шагу тело создания мерцало, как будто оно рывками продиралось сквозь время.

– Теперь ты видишь меня, сестричка, да еще как! – промурлыкало существо. Его голос показался мне скрежетом ногтей по кровоточащему металлу. – А та, кого увидели, уже не скроется из виду, нет-нет!

Застонав от ужаса, я кое-как поднялась на ноги и ринулась прочь от демоницы – не сомневаясь, что за мной гонится именно такая сущность. Но, даже напрягая все силы, я понимала, что не сумею увеличить разрыв между нами. Однажды утраченного уже не вернуть.

Неизмеримо долгое время спустя я обернулась, молясь, чтобы моя преследовательница вновь растворилась в незримости, но и такой милости меня лишили. Как она и обещала, увиденное богохульство уже не станет невидимым и не сгинет невоспетым! Несомненно, теперь создание будет являться мне еженощно, все прочнее укрепляясь в яви с каждым моим взглядом на него. А взамен, серая сестра, я подарю тебе немножечко СТИЛЯ.

Достигнув наконец Кольца Коронатус, я приблизилась к искуплению, но, словно для сохранения некоего губительного равновесия, ко мне сразу же подобралось проклятие. Чего бы ни требовал от меня Бог-Император, мне нужно исполнить Его поручение быстро, иначе тьма во мне пересилит свет. Но что же нашей гонке конца нет? И чего стоит победа?

Однако мне нужно открыть вам еще кое-что, моя госпожа. Никогда прежде я не рассказывала вам о палатине-хирургеоне Бхатори, повелительнице Бронзовой Свечи, и не имею намерения рассуждать о ней сейчас, но думаю, что именно встреча с ней усугубила мой кошмар. Вне сомнений, Акаиси считает себя верной слугой Трона, а также не имеет себе равных на выбранном поприще, и все же я ненавижу ее каждой клеточкой своего существа. Именно она посеяла во мне семена мрака и, вполне возможно, грехопадения. Раскрепощения! Если со мной произойдет что-либо неблагоприятное, призываю вас в первую очередь заподозрить палатину Бхатори, ибо расследование я поведу в отношении нее.

Асената закрыла путевой дневник. Чтобы исполнить замысел, ей следовало поторопиться. Близилась Первая заря, а значит, Акаиси скоро приляжет отдохнуть на несколько часов, что даст сестре свободу действий. Правда, если палатина отошла от прежнего распорядка дня, Гиад рисковала серьезно осложнить себе жизнь.

– Все нормально, – заверила себя Асената. – Карга никогда не менялась.

Выйдя в коридор, сестра покосилась на дверь Ионы. Скорее всего, он давно уже ушел и сейчас находился на полпути к шпилю Веритас, где располагался Люкс-Новус. Неужели ректор схолы и в самом деле причастен к медленному разложению Витарна, а то и управляет оным? Гиад не помнила, встречалась ли когда-нибудь с теологом-экзегетом, хотя период учебы ярко запечатлелся в ее памяти. Как и всех перспективных отпрысков Свечного Мира, сестру записали в Люкс-Новус семи лет от роду. Последующие три года сложились для нее из непрерывных уроков, молебнов и испытаний, призванных отсеять просто одаренных ребят от исключительно талантливых. Непростые времена, но и вдохновляющие: именно тогда Асената обрела глубокую веру в священное предназначение человечества. Казалось невероятным, что в подобном заведении – или человеке, определяющем его курс, – может завестись скверна.

Гиад выбросила эти мысли из головы. У нее имелись более неотложные дела. После сегодняшнего кошмара стало ясно, что срок, отведенный сестре, подходит к концу.

Выпрямив спину, она двинулась к цели. Как и предполагала Асената, лечебница не спала даже в ранний час, однако пара-тройка сотрудниц, встретившихся ей, или вежливо поздоровались, или промолчали. Очевидно, они решили, что сестра направляется к своим пациентам. Пусть и посторонняя здесь, Гиад оставалась старшим госпитальером, а ореол властности служил лучшей маскировкой в таких ситуациях.

Асенату удивило другое – то, как хорошо она помнит все углы и закоулки в лабиринте коридоров. Впрочем, если подумать, то ничего странного…

– Я пять лет провела здесь, словно в тюрьме, – пробормотала Гиад, с отвращением взирая на нескончаемое полотно из красного и белого кафеля, перемежавшегося бронзовыми декоративными деталями.

Здесь не прогрессировало ничего, кроме распада, который мелькал повсюду, рыская среди трещин, пятен сырости и наростов черной плесени, благоденствующей в щелях между плитками. В отдельных местах тошнотворно-сладкий запах гнили усиливался так, что казалось, будто в стенах сейчас раскроются – или расцветут – некротические язвы.

«Здание должно выглядеть совсем иначе», – вдруг осознала Асената, но ничем не смогла подкрепить свою интуицию. Все, что подтвердило бы догадку, уже стерли из ее воспоминаний.