Петер Фехервари – Инфернальный реквием (страница 31)

– Ты замечаешь меня, – прошептала Асената. Лишь через несколько секунд она осознала, что смех прекратился. – Может, и понимаешь?

Подняв правую руку, Анжелика указала на люк изолятора сбоку от нее. Рельефный рисунок на двери камеры изображал Измученного Умельца шпиля Хумилитас – Воплощенную Добродетель всех, кто трудился без признания и стремления обрести оное.

Шесть костлявых рук аватара, симметрично вытянутых в разные стороны, образовывали кольцо вокруг его изможденного тела. В каждой из них Умелец держал тот или иной инструмент с крошечным, но очень важным изъяном, который лишил бы его творения безупречности. Хотя благородное лицо сущности, обрамленное длинными прямыми волосами, исхудало от голода и неудач, на нем по-прежнему виднелась слабая улыбка.

– Чего тебя от меня надо? – спросила Гиад, хотя ответ был очевиден. – Нет!

Она покачала головой, припомнив искаженных созданий, которых палатина запирала в изоляторы. «Особо значимых пациентов» Бхатори…

– Я не хочу видеть дело ее рук, – добавила Асената.

«А вот и хочешь!»

Сервитор наклонил голову, словно услышал мысли гостьи.

«Разве ты пришла сюда не за ответами, сестра? Где же еще их искать?»

Гиад извлекла Тристэсс из сумки и осторожно подошла к киборгу. Тот никак не отреагировал на оружие, даже не проследил глазами за Асенатой, пересекающей зал. Просто глядел в пустое пространство, где только что стояла сестра.

– Почему именно эта? – пробормотала Гиад, встав перед люком.

Над барельефом имелось смотровое окошечко, закрытое шторкой и завешенное свитком с претенциозным текстом. Слова высокого готика, начертанные на документе, сплетались из причудливых букв в замысловатые фразы, однако их значение оказалось вполне понятным.

– Колдун! – прошипела Асената, гадливо отшатнувшись от двери.

«Какой именно?»

– У нас в Свечном Мире нет колдунов.

«Или тебе о них не говорили!»

Анжелика вновь обратила на Гиад взор пустых глаз и застыла в немом ожидании.

«Что там Пророк сказал об истине, сестра?»

Неохотно протянув руку, Асената взялась за рычажок ставня. Тот был холодным на ощупь.

– Истина – наш первый и последний неугасимый свет, – провозгласила Гиад.

И отдернула шторку.

II

Иона пересек мост шпиля Клеменция как раз к началу Первой зари. Кирпично-красное сияние Проклятия излилось на гору подобно мутной крови, пробудив мир и преобразив его в абстрактный пейзаж преисподней.

Остановившись, Тайт прищурился и взглянул на разбухшего алого гиганта, нависшего над далекой вершиной.

Страннику доводилось видеть и более уродливые светила, однако Проклятие словно излучало гнев, смешанный с ленью. Казалось, ему нужен лишь один последний толчок, чтобы превратиться в новую звезду и испепелить всю систему.

– Может, ты меня ждало? – дерзко спросил Иона у гибнущего солнца.

Тайт иногда терял счет планетам, по которым ступал, и годам, на протяжении которых странствовал в космосе, меняя имена и биографии. Со временем он перестал отмечать в памяти и людей, погубленных им, – порой умышленно, но чаще всего ненамеренно. Когда-то список смертей беспокоил его, потом мучил, но в конце концов Иона сумел выбросить мысли об убитых из головы и с тех пор думал только о дороге впереди. А что еще оставалось?

– Ты мог бы просто уйти, – разумно предлагает офицер, преградивший путь Тайту.

– Что? – растерянно спрашивает Иона.

– Проваливай, говорю! – рычит военный, поведение которого меняется так резко, словно в мозгу у него щелкнули переключателем. – Тут запретная зона, гражданин!

Подчиненные офицера тут же наводят на Тайта автовинтовки с костяными прикладами. Бойцов десятеро, и они стоят на продуваемой ветром темной улице рядом с нужным Ионе строением. Все солдаты. – крупные мужчины с густой бородой, одетые в белые шинели и меховые шапки-ушанки. Несмотря на их полевую форму, странник понимает, что перед ним – лишь привилегированные бандиты без единой толики кинжальной отваги в душе. Органы безопасности в этом жалком мире больше привыкли держать собственный народ в узде, чем биться с врагами, способными дать отпор, – не говоря уже о сущностях вроде той, что затаилась в охраняемом здании.

– Я не гражданин твоей планеты, – ровно отвечает странник, – а полномочный агент Священной Инквизиции, получивший задание искоренить ересь вон там! – Он тычет пальцем в постройку. – Считай, что перешел под мое командование.

Тайт нагло лжет, причем даже не стремится к правдоподобию и не показывает бойцам фальшивую инквизиторскую печать. Он слишком устал и невероятно напряжен, чтобы тратить силы на глупцов, воняющих страхом. Тем более что солдаты хотят только одного – избавиться от штуковины внутри здания. Вернее, чтобы кто-нибудь другой избавил их от нее.

– Инквизиция, – бормочет офицер. В выражении его лица надежда борется с растущим ужасом. – Я не хотел оскорбить вас, господин!

– Когда все случилось? – резко спрашивает Иона.

– О происшествии доложили пару часов назад, господин. Раньше всех сюда добралось отделение сержанта Торана. Они… они зашли внутрь. Когда мы прибыли, то услышали крики и… еще что-то. Нечто…

– Больше туда никто не входил?

– Нет, господин.

– Стой здесь, никого не пускай.

– Есть, господин! – Во взгляде офицера читается такое облегчение, что при других обстоятельствах оно позабавило бы Тайта.

Не уделяя внимания перепуганным рядовым, Иона внимательно изучает постройку. Перед ним рыбозавод – громадная безобразная коробка, кое-как собранная из листов гофрированной пластали. Она мало чем отличается от других зданий в промышленном районе города, но обладает некоей… настороженностью. Хотя Тайт впервые видит эту конструкцию, он мгновенно узнаёт ее. Путник уже описывал строение с лихорадочной ясностью, занося на страницы книги подробности о нем и планете, обреченной породить его.

С тех пор минуло больше двух лет, и почти все это время Иона скрывался в здешних трущобах, ожидая, когда скованный льдом город, зовущий себя ульем, даст жизнь пророчеству из тома. Но теперь, когда час настал, Тайт медлит. Да, после бегства из Сарастуса он предрек и затем узрел бессчетное множество кошмаров, однако нынешний ощущается как-то иначе.

– Ты знаешь, что я приду, не так ли? – шепчет Иона существу внутри.

– Мой господин? – переспрашивает офицер.

– Не ходи за мной, – приказывает Тайт. Вероятно, он еще никогда не отдавал настолько ненужных команд.

Вытащив гротескную «Элегию», Иона снимает антикварный пистолет с предохранителя. Пусть однозарядный, он превосходит в убойной силе обычное личное оружие, а патрон в стволе даже более грозен, чем сам пистолет. Пуля громадного калибра – из тех шести, которые Тайт выплавил и благословил лично, напитав их до последнего атома своим презрением ко всему чужеродному и искаженному. Порох смешан с растертым в порошок стеклом, одним из фрагментов зеркала, подобранных путником в первую ночь его бесконечного похода. За прошедшие годы Иона прекрасно понял, сколь драгоценны эти осколки.

Не говоря ни слова, Тайт проталкивается мимо охранников и отодвигает металлическую дверь-гармошку рыбозавода. Внутри царит почти полная тьма, но он больше не мешкает.

– Что еще остается? – спрашивает Иона, шагая вперед.

– Приятная встреча, пастырь!

Тайт резко обернулся, застигнутый врасплох. Перед его глазами по-прежнему плыли круги от хмурого сияния звезды. Он слишком долго смотрел на Проклятие, хотя некоторое время назад перестал видеть солнце. Пока странник пребывал в непрошеном забытье, позади него на окружной дороге остановился какой-то транспорт.

Как только зрение прояснилось, Иона разглядел небольшую двухместную машину, тарахтящую мотором на холостом ходу. Открытый кузов возвышался на широких усиленных шинах, явно подходящих для езды по пересеченной местности, – пожалуй, даже по крутому серпантину шпилей. Помятый голубой корпус покрывали засохшие брызги грязи, но герб на капоте – пирамидальная свеча внутри вертикально повернутого глаза – сверкал, как отполированный.

– Ты извини, не хотела тебя напугать, – заявила сидевшая за рулем женщина без капли раскаяния в голосе. Говорила она сипло, с необычным гортанным акцентом. – Просто на Первой заре редко кто выходит наружу, особенно на виа Корона. Городские думают, это к несчастью.

– И все же ты здесь, – указал Тайт.

– А я редкая птица. – Незнакомка презрительно фыркнула. – И у меня нет времени на суеверия, когда вокруг полно настоящих тайн.

Судя по фамильярному тону шофера, на вежливость ей тоже времени не хватало. Ее манера поведения, как и грубые черты лица с квадратной челюстью, указывали на прямоту характера, граничащую с воинственностью, однако в живых синих глазах плясали веселые искорки. Белые волосы она стригла в кружок, выше ушей, одно из которых усиливал имплантат, испещренный сенсорами. То, что ее лазурная ряса с серебряной отделкой была перепачкана не меньше автомобиля, не мешало женщине излучать резкую властность.

– Сестра, ты принадлежишь к Серебряной Свече? – официально спросил Иона.

– Да, пастырь, за грехи мои! – подтвердила она. – Мне суждено гоняться за разгадкой истины, которая будет ускользать от ловцов и тогда, когда мою тленную оболочку давно сгложут черви. – Заметив, что Тайта изумила ее непочтительность, диалогус свирепо ухмыльнулась. – О, не сомневайся, для меня нет в жизни более славного призвания. Мой труд угоден Императору.