Пэт Кэдиган – Искусники (страница 20)

– Правда, Кэтрин? Скажи честно: тебе больно оттого, что это касается нас с тобой, или по той причине, что твои шансы на успех в Долине становятся тогда меньше ста процентов?

Теперь глаза ее сверкали от ярости.

– Пока я живу здесь, мои шансы равны нулю.

– И ты не можешь нас простить за это, верно? – Он покачал головой. – Мы с Сэм тебе все испортили.

– Кассандра – ребенок. А что ты можешь сказать себе в оправдание? – Она подошла ближе и села на соседнюю с ним диванную подушку, ровно посередине, и Гейбу подумалось, что работа с недвижимостью воспитала в ней глубинное чувство собственной территории. – Уже семь лет назад мы могли бы жить в собственном доме, если бы у тебя было, – в поисках подходящего слова она запнулась, – хоть что-то. Ты мог бы делать карьеру, а не топтаться на месте, и сейчас занимал бы хорошую должность. Я все надеялась, что ты очнешься и поймешь, что растрачиваешь силы зря. Тогда у нас был бы этот дом и, возможно, по-прежнему была бы дочь.

– У меня есть дочь, пусть даже она живет сейчас сама по себе, – резко возразил Гейб. – Она тебе не дом, не придает веса в обществе.

– Если бы тебе хватило ума повернуть свои заслуги на работе себе во благо, может быть, Кассандра и не стала бы бродягой, скитающейся по дырам, где обретается всякий преступный сброд…

– Думаю, все, чего ей хотелось – чтобы ее принимали здесь такой, какая она есть. А мне эта чертова работа никогда не была нужна. Это ты настаивала, чтобы я туда нанялся, а потом пришлось продаться им со всеми потрохами, чтобы оплатить все те вещи, которые тебе было необходимо иметь.

– А чем ты собирался заниматься вместо этого? – Кэтрин негодующе рассмеялась. – Быть художником? Кому на свете нужен еще один художник, особенно если его зовут некто Габриэль Людовик? Ты предполагал, что я смогу всех обеспечить, пока ты предаешься своей музе? Но ты и талант свой растратил. Помнишь, ты собирался посвящать искусству часть времени, вечерами и по выходным? И я не возражала; напротив, я одобряла твое хобби.

– Это было не хобби! – сказал он.

Она снова рассмеялась, отмахнувшись рукой от его слов.

– Теперь ты можешь сколько угодно обманывать себя, но ничем другим это быть не могло. Только один из двух миллионов становится известным художником. Все прочие влачат жалкое существование, складируя свои работы в так называемых галереях, или делают низкопробное порно. И на это стоит тратить жизнь? В качестве хобби занятия искусством, вероятно, пошли бы тебе на пользу. Но… – Она развела руками и оглянулась вокруг, – что-то я не вижу тут ни голографических арок, ни экодизайна, не вижу ничегошеньки, что смахивало бы на декоративное искусство, потому что ты так ничего и не создал. Ты все сидел и жаловался на свою работу, пока твой тоскливый голос не стал мне противен. Вот почему я всегда возражала против твоего ухода с работы ради искусства. Даже если бы ты и был тем самым единственным из двух миллионов, я знала, что ты не способен ничего довести до конца.

– Это все работа, – сказал Гейб, вдруг захотев все объяснить Кэтрин, если уж она решила уйти от него. – Работа отнимала слишком много энергии, для собственных замыслов ее уже не оставалось.

– Нет, – твердо возразила она. – Просто ты недостаточно сильно хотел. Иначе бы ты собрался и добился желаемого. И никакие обстоятельства тебе бы не помешали. Боже, даже паралитики писали картины, держа кисть зубами, если не могли жить без этого…

– Послушай, мне лично ничего особенно, было не нужно, я мог бы довольствоваться меньшим…

– А я – нет. – Черная прядь выбилась из прически и легла ей на плечо, Кэтрин резко отбросила ее назад. – К тому же мы должны были думать о дочери. Страсть к искусству была не у нее, не у меня, а у тебя. И это именно ты, а не мы, должен был найти выход. Причем с учетом тех потребностей, которые были у нас. Если в твои планы входило влачить голодное существование где-нибудь под пирсом, незачем было заводить семью.

– Но и без моего дохода…

Она резко выпрямилась, глядя на него будто с неприступной вершины.

– Я не собираюсь никого на себе везти. И ни от кого этого не жду. Тебе это прекрасно было известно перед женитьбой.

– Бедняжка Сэм, – вдруг сказал он.

Он посмотрела на него так, как будто он ее ударил.

– С Кассандрой что-то случилось?

Он попытался облечь свои чувства в слова, но безуспешно.

– Нет. Просто вырвалось. Ты от меня уходишь. Вопрос закрыт. Сказать по правде, не знаю, почему ты не ушла раньше. Может быть, до сегодняшнего дня ты просто не могла себе позволить переезд в собственный дом?

Она молчала, отведя взгляд. Гейб расхохотался.

– Боже, я попал в точку! Ты просто выжидала время, пока не накопится достаточно денег, чтобы внести залог за дом!

– Не залог, а полную стоимость, – тихо сказала она.

Его лицо застыло, лишившись всякого выражения.

– Черт. Да у тебя, значит, накопились миллионы.

– Потому что я этого по-настоящему хотела! – Теперь у нее был на удивление отчаянный вид, словно и она пыталась хотя бы в последний раз заставить его понять себя. – Я работала круглые сутки, невзирая на усталость, монотонность этого занятия и неподвижность рынка. Если не выявлялось никаких зацепок, я старалась создать их сама, практически из ничего. Вместо того чтобы сидеть и стенать, я постоянно следила за состоянием рынка, и если где-то проклевывался хотя бы намек на движение, я оказывалась там первой. Я вела базы данных по всем покупателям и продавцам, составляла графики, отражающие структуру их денежных трат и логику действий, знала, когда им захочется продать или купить раньше них самих, и была тут как тут, чтобы осуществить сделку.

Решительным плавным движением она встала, отряхнув брюки и жилет.

– Я не пыталась ни с кем подружиться. Не тратила ни энергии, ни рабочего времени на всяких придурков, желающих поплакать у меня на плече и пропитать своими слезами мое дорогое платье. Но позаботилась о том, чтобы ко мне не прилипло клеймо ни скандалистки, ни неудачницы.

– Чего не скажешь про меня, – констатировал он.

Она закатила глаза:

– Боже, ведь ты был так хорошо осведомлен о положении дел в «Диверсификации». Ты мог воспользоваться этим и обойти всех, а вместо этого принялся жаловаться на несправедливость, вставать в оппозицию, собирать других недовольных вокруг себя. Это помешало твоему продвижению. Вот чего мне так жаль, вот в чем проявилась твоя никчемность, вот почему я так зла на тебя. У тебя была возможность. Но ты сам от нее отказался. – Она скрестила руки на груди и слегка пожала плечами. – На твоем месте мне было бы стыдно.

В наступившей тишине до него донеслось бормотание инфолайна: «…не получается расслабиться – обращайтесь к нам. Не удается остановиться – предложим вам тормоза. Клиника «Коувз». Мы не сделаем ничего такого, чего бы вы не захотели сами, если бы только знали как. Мы – единственная клиника, вживляющая имплантаты в минеральной ванне. Клиника высшего класса по рейтингу Неврологического совета, подтвержденному Комиссией по контролю за пищевыми, лекарственными и программными продуктами».

Картинка овеваемого морским бризом пляжа на экране была слегка приукрашена, Гейб знал это. Ролик делала Ле Блан; она рассчитывала, что сможет пару дней провести на месте съемок, а «Диверсификация» вместо этого послала туда студентов и провела по разряду стажировки, обойдя тем самым необходимость платить по нормам профсоюза и лишив Ле Блан надежды на внеплановый отпуск.

– Тебе не удастся в одиночку выплачивать кредит за эту квартиру, – сказала Кэтрин. – Когда настанет срок, я сама подыщу тебе покупателя. У тебя останется приличная сумма, даже после вычета моей доли и моих комиссионных.

Не отрывая глаз от экранов инфолайна, он слышал, как она спокойно направилась к двери. При звуке открываемого дверного замка он вдруг встрепенулся:

– А ты поможешь мне подыскать что-нибудь доступное по цене?

– Я с доступным тебе диапазоном цен не работаю.

Хорошо хоть не хлопнула дверью. На экране шла сводка покупательских предпочтений, адаптированная для широкой аудитории, не привыкшей к жаргону «Деловой сети». По всей видимости, в этом был какой-то смысл, но до Гейба он сейчас не доходил. Впрочем, информация все равно записывалась в буфер, который он сможет потом просмотреть, если появится на то причина.

«Сэм будет рада», – пришло ему в голову, когда та снова обрела способность мыслить. Ну, может, не совсем рада. Скорее, ей так будет легче. А может, в ее теперешнем эмансипированном состоянии, отношения между родителями ей уже безразличны. Если бы они расстались три или четыре года назад, это имело бы для нее значение. Даже два года. Тогда она всего год как стала совершеннолетней и ушла от них – он мог бы убедить ее переселиться к нему, пойти учиться в колледж, найти себе законную работу в сфере программирования или видеосимуляций. У нее к этому настоящий талант…

О, да. Устроиться на законную работу в какую-нибудь компанию, вроде «Диверсификации», и превратиться в еще одного корпоративного раба. Если бы она хотела, чтобы дух непокорства вытравили из нее, она могла с таким же успехом остаться дома и позволить Кэтрин сделать это.

Конечно, я вернусь, папа. Стоит тебе только привести мне хоть одну убедительную причину, объясняющую, почему ты сам давно отсюда не свалил.