Песах Амнуэль – "Млечный Путь, Xxi век", No 1 (38), 2022 (страница 38)

Это большая проблема, и через некоторое время вы согласитесь, что лучше не пытаться пользоваться непонятным "черным ящиком", который вы носите на своих плечах. Это почти универсальная ситуация, с которой мы сталкиваемся.

- А теперь вы пригласили меня заглянуть в "черный ящик", не так ли?

Монтгомери с сомнением посмотрел на зеркальные панели.

- Минни, механический психоаналитик!

Вульф улыбнулся.

- Ее и раньше так называли. Но с точки зрения функции, которую она выполняет, это прозвище совершенно ошибочно. Машина не интерпретирует ваше поведение. Она не общается с вами и не дает советов о том, как лучше адаптироваться и выживать в мире. Она не делает абсолютно ничего, только дает возможность понаблюдать за самим собой и сделать собственные выводы. В нее встроена лишь функция управления - и это совершенно необходимо. Степень отражения автоматически определяется вашим собственным уровнем страха.

- Страх!

- Да. Вы обнаружите, что, несмотря на простоту высказывания Сократа, довольно страшно пытаться познать себя. Поэтому прежде чем рассматривать полную, незамутненную картину самого себя, необходимо сначала разобраться с частностями. Выберите какой-нибудь один аспект, переварите его, научитесь жить с ним, прежде чем делать общие выводы.

- Мне непонятно, причем здесь страх, если, конечно, человек не совершил какое-то преступление и боится, что его разоблачат.

- Преступление - это слишком мелодраматично, мы не заинтересованы в расследовании чего-то подобного. Убедитесь на собственном опыте. Для примера вы могли бы рассмотреть общеизвестный, публично признанный факт, что человек использует двадцать процентов или меньше доступной ему мощности мозга. К этому относятся с грустью, прищелкивая языком, с пониманием, какой это позор и пустая трата времени, - но любые решительные усилия по увеличению этого процента встречаются почти с яростью. Психоанализ - справедливо стал мишенью для насмешек. Объяснять свои недостатки неадекватным воспитанием и жестокостью родителей - значит признавать постыдную капитуляцию. Любопытно, но существует стойкая антипатия к любым исследованиям, которые могут привести к увеличению интеллектуальных способностей индивидуума. Потому что такие методы требуют от человека объективной самооценки, только в этом случае они могут стать эффективными. Но это обычно слишком болезненно. И люди сопротивляются: "Нет, спасибо, я еще не сошел с ума. С моим мозгом все в порядке"!

Есть две основные причины такой реакции. Недостатки официальной психиатрии часто приводят к тому, что причину упускают из виду. То есть борются с взрывоопасными силами человеческого самосознания негодными средствами. У Зеркала нет таких недостатков. Это позволяет вам спросить: кто я? Что я делаю? Что знаю? А источник идеального, неискаженного ответа - вы сами. Однако это серьезное испытание. Внимательный взгляд в глубины своей психики вызывает абсолютный ужас. Вот почему мы начинаем с рассмотрения частного случая и постепенно расширяем область исследования.

- Но я не понимаю, какая связь между всеми этими рассуждениями и желанием инженера построить самолет наилучшим способом, что, собственно, и привело большинство из нас в вашу Школу? - спросил Монтгомери.

- Очень скоро вы это поймете, - ответил Вульф. - Сначала вспомните, как десять тысяч раз соглашались со своими профессорами и другими инженерами, что существует единственно правильный способ сделать вашу работу. Но из этого согласия обязательно будет следовать, что ваших способностей недостаточно для выполнения поставленной перед вами задачи. Вам придется один за другим изучить каждый из крошечных крючков саморегуляции, контролирующих сейчас ваше мышление, и решить для себя, стоит ли им подчиняться. Каждое пренебрежение собственным мнением, каждое принятие чужого решения проблемы без собственной проработки - это и есть проявление саморегуляции. Некоторым из этих соглашений вы будете продолжать подчиняться. Но большинство отбросите, и удивитесь, почему вы вообще до сих пор им следовали!

"Никогда раньше не слышал такого невероятного потока глупости", - подумал Монтгомери.

Если бы не демонстрации Норкросса, которые все еще требовали объяснений, он бы немедленно сдался и вызвал Доджа, чтобы тот навел здесь порядок. Он с опаской смотрел на панели Зеркала, когда Вульф начал щелкать тумблерами управления - это был не тот страх, о котором говорил Вульф, он боялся, что дальнейшие операции с непонятным механическим гипнотически-психоаналитическим устройством, могут повредить его мозг. Теперь он жалел, что не принял предложение Доджа отправить в Институт Спиндема. Ему не нравился психиатр, но он чувствовал, что в данной ситуации его совет был бы ценным и помог защитить его психику.

Вульф протянул ему маленький шлем, похожий на те, которые Монтгомери уже видел.

- Вы можете прямо сейчас попробовать поработать с Зеркалом столько, сколько пожелаете, или уйти и забыть обо всем, что мы вам рассказали.

На лбу Монтгомери выступил пот. Он хотел, чтобы у него было право выбора, и думал о Додже и возможном повышении, которое обязательно состоится, если он сможет довести свое расследование до конца.

- Я попробую, - сказал он. - Что я должен делать?

- Просто наденьте это и постарайтесь успокоиться. Вы можете лечь или сесть в мягкое кресло. Когда вы закончите свой опыт, просто снимите шлем, и цепи зеркала автоматически отключатся.

Он помог Монтгомери надеть шлем. Майор сел в кресло и откинулся на спинку.

- Ничего не происходит, - сказал он. - Должно быть, что-то не сработало.

Вульф улыбнулся.

- Не беспокойтесь. Все в порядке. Когда закончите, жду вас в офисе, если, конечно, захотите вернуться.

Он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Монтгомери сидел в кресле, ругаясь про себя последними словами.

Как его вообще удалось втянуть в это дело?

Монтгомери напряженно сидел не менее пяти минут, сжимая пальцы и ожидая какого-нибудь необычного воздействия от аппарата. Время шло, но ничего не происходило, и он позволил себе немного расслабиться. Похоже, хваленый механический гипноз на него не подействовал, он не поддался попытке убедить его, что он пятизвездочный гений, пока еще непонятый и недооцененный. Он думал о том, сколько времени следует просидеть с этим шлемом на голове, прежде чем можно будет вернуться в отель и доложить Доджу о своем неудачном опыте.

Конечно, будь на то его воля, он никогда больше не стал бы отчитываться перед Доджем. Додж был администратором и болтуном, который практически ничего не знал об исследовательских проектах, которые ему приходилось организовывать. Для него всегда было важнее, чтобы шестой кузен сенатора Грэма был назначен руководителем исследования, которое было выше его понимания, чем найти способ уменьшить размер "XB-91".

Но, с другой стороны, он сам один из них. Более того, всегда считал, что его должность выше, чем у инженеров, выполняющих фактическую работу. Но на самом деле он был всего лишь мелким чиновником из офиса в модном костюмчике.

Он резко сел. Что, черт возьми, происходит? Что за странное сравнение? Он занимал важный пост - очень важный пост. Без его координирующих усилий "XB-91" не был бы построен, по крайней мере, еще год. Любой может размахивать дирижерской палочкой, но, в данном случае, требовался человек, разбирающийся в технике и обладающий административными способностями...

Его мысли на мгновение замерли в замешательстве, словно попали в водоворот. Монтгомери закрыл глаза, вновь и вновь возвращаясь к обдумыванию той ключевой роли, которую он, офицер связи, играл в создании "ХВ-91". Он должен был цепляться за эту идею. Это вдруг стало чрезвычайно важным.

А потом все исчезло. Он почувствовал, как изнутри поднимается приступ паники. Все выглядело так, словно он пытался дотянуться до чего-то потерянного и навеки недоступного ему. Но оно исчезло, и он мельком увидел то, что осталось.

Он был не просто таким же, как Додж, он был намного хуже. Он старался изображать из себя инженера. Додж, по крайней мере, не притворялся.

Да, у него был диплом инженера, но инженером он так и не стал. Он знал формулы и мог найти нужную информацию в справочниках, но любая новая сложная проблема, о которой не было написано ранее, повергала его в панику. Никто из подобных ему администраторов, которые тратили свое время на то, чтобы втолковывать настоящим инженерам, что тем нужно делать, не смог бы выполнить эту работу самостоятельно, если бы она была им поручена.

Он был так близок к настоящей работе. Его обучение прошло успешно, и он выбрал работу себе по силам, решив заняться связью с НИОКР. Он должен был гордиться своей ролью. Ничего другого у него никогда не было...

А теперь он лишился даже этого. Раньше ему удавалось врать себе и не признавать, что он был всего лишь фальшивкой, бесполезным человеком, скрывающим свою бесконечную некомпетентность. Он наклонился вперед, закрыл лицо руками и заплакал.

Паника постепенно утихла, и в нем стал медленно просыпаться безотчетный гнев. Он смотрел на Зеркало, словно впервые осознав, что машина имеет какое-то отношение к обрушившемуся на него оскорбительному осознанию.

Он почувствовал, что шлем все еще на голове, одним движением сорвал его, и вдребезги разбил, запустив прямо в метровое лицо на экране. Гнев только усиливался, теперь ему захотелось разгромить все это заведение. Конечно, Додж сделает это лучше, подумал он с явным удовлетворением. Когда придет время, он, Додж и Спиндем обязательно разнесут эту Школу в клочья.