Песах Амнуэль – "Млечный Путь, Xxi век", No 1 (38), 2022 (страница 37)

Они направились к выходу, и Нэгл снова заговорил:

- Если кто-то из вас все еще сомневается, что в инженерной школе может быть музыкальный факультет, позвольте заверить - то, что вы только что видели и слышали, обычная интеллектуальная работа, ничем не отличающаяся от привычного для вас научного творчества. Выполняя это упражнение, вы можете сами оценить количество факторов, которые вам необходимо изменять, координировать и постоянно держать под абсолютным контролем. Это отличная инженерная практика!

Они зашли в соседнюю комнату, в которой было с дюжину сидений, а одна стена напоминала обычную доску, правда, была гладкой и молочно-белой. По просьбе Нэгла Норкросс надел другую гарнитуру. Это была маленькая узкая полоска, которая зажимала пару тонких электродов над его ушами.

- Покажите нам следующее упражнение с электронным проектом, - сказал доктор Нэгл.

Норкросс пролистнул несколько листов в блокноте.

- Это бортовой радар, - сказал он. - Дистанция тридцать миль...

Почти сразу же на белой стене начала появляться схема устройства. Сначала простая, но она усложнялась с поразительной быстротой. Рядом с компонентами появились электрические и механические характеристики узлов. Менее чем за десять минут принципиальный вариант схемы был завершен. Норкросс снял наушники.

- Думаю, это сработает, - сказал он, - хотя не стал бы гарантировать!

- Это сработает, - уверенно сказал Нэгл.

Он повернулся к остальным.

- Между прочим, эти упражнения являются частью выпускной программы мистера Норкросса. Это рутина, через которую проходят все наши студенты перед отъездом восвояси.

Монтгомери рассматривал стену с тем же чувством нереальности происходящего, которое настигло его еще в музыкальной комнате. Он дотронулся до гладкой, стеклянной поверхности. Напротив стены был установлен фотоаппарат.

- Мы фиксируем результаты опытов и храним их, - сказал Нэгл. - Кроме тех случаев, когда это просто фрагмент обучения, который ученику не нужен. Так что для большинства таких работ мы используем небольшую трехмерную коробку.

Он прошел в дальний конец комнаты и отодвинул от стены четырехфутовый куб на колесиках. Он нажал кнопку с одной стороны, и предмет засветился внутри.

- Не хотите ли продемонстрировать? - снова предложил он Норкроссу.

Тот подключил гарнитуру к боковой панели у нижнего края куба. Почти мгновенно внутри куба появился маленький серебристый самолетик. Из его реактивного двигателя вырывался огонь. Самолет маневрировал, как в реальном полете, нырял, набирал высоту, выполнял фигуры высшего пилотажа.

- Может быть, вы хотите попробовать? - предложил Нэгл Гандерсону.

Инженер взял у Норкросса наушники и, нервно ухмыльнувшись, приладил их к голове, после чего уставился в пустую теперь внутренность куба.

- Что мне делать? - спросил он.

Медленно появились нечеткие, очень асимметричные очертания "Девяносто первого". Собственное творение показалось Гандерсону смешным.

- Больше похоже на корабль-призрак старого морехода из поэмы Сэмюэла Колриджа. Что, черт возьми, случилось с двигателями на правом крыле? Они не будут работать.

- Разверните самолет, - предложил Норкросс.

Модель неуклюже повернулась вокруг собственной оси, хвост при этом исчез. Гандерсон восстановил его. Двигатели на левом крыле теперь были выключены, в то время как остальные работали.

- Не могу держать его одновременно с обеих сторон, - пожаловался он. От напряжения у него на лбу выступил пот.

- Получилось намного лучше, чем у большинства из нас в первый раз, - сказал Норкросс. - Мы, инженеры, гордимся своими визуальными способностями. Это позволяет нам лучше понимать уровень наших разработок.

Гандерсон печально покачал головой, снял с головы прибор и протянул его Монтгомери.

- Попробуй, Джин. Посмотрим, сможешь ли ты представить "Девяносто первый" и с крыльями, и с хвостом.

Монтгомери почувствовал, как внутри у него все похолодело. Потом он подумал, что не смог бы взять прибор, даже если бы от этого зависела его жизнь.

- Нет, - сказал он тихо. - Свое невежество я предпочитаю наблюдать в одиночестве.

Доктор Нэгл сказал, что им еще многое предстоит увидеть и узнать, но поскольку рабочий день заканчивается, попросил их вернуться на следующее утро. Увиденное потрясло Монтгомери. Всю дорогу до отеля он проклинал внезапно охвативший его детский страх, помешавший подключиться к кубу-визуализатору. Он вел себя как застенчивый ребенок на взрослой вечеринке и не мог понять, что на него нашло. А вот Нэгл уловил его страх. Как будто догадался о том, что происходит в голове Монтгомери. Он взял шлем и сменил тему разговора, прежде чем кто-либо успел что-либо сказать. Директор школы сделал все, чтобы смягчить неловкую ситуацию. Но это только усилило раздражение Монтгомери, ему было неприятно, что Нэгл его раскусил.

А ведь еще надо было доложить по телефону обо всем случившемся Доджу. То еще удовольствие. Он отложил отчет до ужина, а потом решил, что полковник вполне может обойтись без его доклада.

Он долго бродил по пляжу, сидел на камнях, пока не стемнело. Затем, осторожно, словно осмеливаясь заглянуть через щель двери в какой-то чулан, полный кошмаров, он позволил себе обдумать то, что видел днем в школе. Он хотел отмахнуться от всего этого как от обмана и розыгрыша, но сделать это было непросто. Во время своих упражнений Норкросс выглядел абсолютно искренним. Конечно, его могли обмануть, но Монтгомери не мог понять, как он поддался на обман, проведя столько времени в Школе. К тому же, никакой очевидной цели в обмане не было.

Единственным разумным объяснением было то, что инженер наделен почти сверхчеловеческими способностями, опасными для его жизни. Но поверить в это было еще труднее.

Когда он вернулся в отель, раздался звонок от Доджа. Монтгомери пожалел, что не позвонил сам. Это позволило бы ему лучше подготовиться к разговору, можно было постараться, чтобы рассказ прозвучал чуть правдоподобнее. Конечно, он не мог сказать правду по телефону. Полковник подумает, что он сошел с ума.

Но Доджа больше всего интересовало, примут Монтгомери в студенты или нет.

- Я почти уверен, что они меня возьмут, - сказал майор. - Нэгл вел себя так, словно вопрос решен.

- Видели ли вы что-нибудь заслуживающее внимания?

- Нет. Мне удалось поговорить с Нэглом. Похоже, он ненавидит любые школы и институты. По-видимому, если бы мы сожгли здания и уволили всех учителей и профессоров, он бы вздохнул с облегчением.

Полковник хмыкнул.

- Что-то подобное и предполагал Спиндем. Я серьезно подумываю о том, чтобы послать его вам на подмогу. Все, что нам нужно выяснить, - как им удается привлекать в свою аферу лучших специалистов наших военных поставщиков. У них, должно быть, разработан особый, хорошо работающий метод.

- Я постараюсь выяснить, сэр, и буду держать вас в курсе, - сказал Монтгомери.

Он повесил трубку, надеясь, что сможет получить ответ до того, как Додж пришлет Спиндема. Это был бы явный перебор, подумал он.

На следующее утро Монтгомери представили еще одному сотруднику Школы, Дону Вульфу, который только что прибыл. Вульф был намного моложе Нэгла и Беркли, но держался спокойно и уверено, явно сознавая, что здесь происходит. Это бесило Монтгомери, но он надеялся, что сможет и дальше держать раздражение под контролем, чтобы не дать повода вышвырнуть его из Школы раньше времени. Он заставил себя внимательно слушать.

- Доктор Нэгл вкратце пересказал мне ваш вчерашний разговор, - сказал Вульф. - Если у вас нет каких-либо вопросов, я покажу вам, как производятся эффекты.

- Вопрос только в том, оставят меня в Школе или нет, - сказал Монтгомери.

Вульф улыбнулся.

- Очевидно, доктор Нэгл забыл упомянуть, что это решаете вы. Многие расстаются с нами очень быстро - после того, как увидят то, что я собираюсь показать вам сегодня!

Они направились через двор к другому зданию. Там Вульф провел Монтгомери в небольшую комнату, вдоль одной из стен которой располагались панели какого-то электронного устройства, закрытого звуконепроницаемой настенной доской. Из мебели в комнате были пара стульев, стол и диван.

Вульф указал Монтгомери на стул и повернулся к панели.

- Это Зеркало, или, как иногда его ласково называют студенты школы, Нэнси-Немезида или Минни-чудовище. Во всяком случае, если вы решите присоединиться к нам, вы будете проводить какое-то время в этом кабинете.

- Что оно делает? - спросил Монтгомери.

- Как и положено обычному зеркалу, оно предлагает вам взглянуть на себя.

Монтгомери нахмурился.

- В этом, кажется, нет особого смысла.

- Для большинства людей, которые приходят к нам, это действительно так. Вас всю жизнь предостерегали от этого. В школе детей заставляют проходить тест на IQ и вешают ярлык, который, как уверяют, останется с ними на всю жизнь. Глупы вы, нормальны или гениальны на самом деле - это не имеет никакого значения, если ваш IQ ниже, чем вам хотелось бы. Ваше внимание сосредоточено на внешнем мире, каким он был вам описан. И вы должны согласиться с этим описанием. Если вы видите, что что-то шевелится там, где, как вам говорят, водятся вогглы, вы научитесь соглашаться с тем, что это именно вогглы и были. А не согласитесь, вам прицепят другой ярлык: интеллектуальный неудачник.