Песах Амнуэль – "Млечный Путь, Xxi век", No 1 (38), 2022 (страница 32)
- Да вы хоть понимаете, что я там храню?!
- А что, простите? - поинтересовался прибывший начальник УВД.
Рублев сверкнул на него очами, способными испепелить менее стойкого человека, но главный полицейский лишь едва заметно поежился. Предприниматель неожиданно замолчал на полуслове. Обвел собравшихся и схватив супружницу в охапку, вихрем вылетел из кабинета.
Одной из главных проблем всегда было: "Кто может обучить лучших и наиболее продвинутых специалистов?" Ответ прост... но как его работать? Ибо как может человек сам себя учить?
Переводы
Рэймонд Ф. Джоунс
Школа
В Центре управления полетами на краю взлетно-посадочной полосы собрались руководители и ведущие инженеры авиационной корпорации "Файрстоун". Они заглядывали друг другу через плечо и вежливо переминались с ноги на ногу, стараясь лучше разглядеть трехфутовый телевизионный экран, установленный в зале. На нем была видна кабина пилотов самолета "ХВ-91", летящего сейчас где-то над ними на высоте пятидесяти тысяч футов.
Сидевший в первом ряду майор Юджин Монтгомери наблюдал за происходящим с огромным воодушевлением. "Девяносто первый" стал для него личным триумфом, почти так же, как и для инженеров, которые его спроектировали. Он был свидетелем создания самолета с начала конструирования, и какая-то часть его самого была сейчас там, в небе, вместе с самолетом.
"Девяносто первый" был потрясающим воздушным боевым кораблем. Это был разрушитель городов, его вооружение гарантировало выполнение боевого задания в любой точке земного шара и благополучное возвращение с более чем девяностопроцентной вероятностью успеха.
Большую часть изображения на экране занимала приборная панель. Время от времени на экране мелькало лицо летчика-испытателя Паркера. С другой стороны, вне поля зрения, находился второй пилот Марбл.
Раздался голос Паркера:
- Разворачиваемся, возвращаемся на заданный курс. Высота пятьдесят две тысячи, скорость восемнадцать семьдесят пять, температура минус сорок восемь и семь десятых... - Он произнес это профессиональным монотонным голосом, который, однако, не мог скрыть свой восторг оттого, что он пилотирует такой самолет.
Были слышны десятки негромких звуков: жужжание камер, записывающих изображение и голоса пилота, фоновый вой реактивных двигателей самолета, щелканье телеметрических реле. Монтгомери резко обернулся, чтобы увидеть своего близкого друга и человека, ответственного за успех "Девяносто первого". Сорен Гандерсон стоял в самом конце группы наблюдателей.
Главный инженер "Файрстоун Авиэйшн" даже не пытался смотреть на экран. Монтгомери понимал, что это невозможно. Перед ним было слишком много голов.
Гандерсон сидел на краю стола, нервно раскуривая трубку, зажатую в правой руке.
- Похоже, у тебя действительно получилось, - сказал Монтгомери. - Все прошло лучше, чем можно было надеяться!
Гандерсон кивнул без особого энтузиазма. Снова раздался голос Паркера:
- Входим на курс - автопилот включен - дроссели максимальные...
Слабый сигнал электронного таймера сигнализировал о пролете "XB-91" мимо первой из радиолокационных станций. Секундой позже раздался еще один сигнал, сообщивший, что самолет опустился ниже десяти миль. Люди в комнате напряженно ожидали, когда оператор проверит показания приборов - все, кроме Сорена Гандерсона. Казалось, его почти не интересовало, что происходит в комнате, он задумчиво посасывал трубку.
- Две тысячи триста восемьдесят пять целых семьсот восемьдесят две тысячных, - объявил техник.
Сдержанный ропот поднялся среди руководителей компании, инженеров и летчиков, на лицах их появились довольные улыбки. Джейкобс, президент "Файрстоуна", подошел к Гандерсону и пожал ему руку. "Это замечательный корабль, Сорен, - сказал он. - Я уверен, что теперь мы можем забыть о нашем маленьком инциденте..."
- Напротив, - сказал Гандерсон. - Сейчас самое время для моей отставки. Я уйду, как только "Девяносто первый" будет принят на вооружение.
Джейкобс нахмурился.
- Надеюсь, вы передумаете. Жду вас в офисе после обеда, поговорим, может быть нам удастся что-нибудь придумать.
- Конечно, - сказал Гандерсон. - Я приду.
Начальство быстро покинуло Центр управления полетами, чтобы наблюдать за посадкой самолета. Гандерсон и Монтгомери остались одни.
- Что за разговоры об отставке? - спросил майор. - Ты покидаешь "Файрстоун", нашел себе новую работу?
Гандерсон встал и кивнул.
- Да, я ухожу ... в другое место.
- Не сомневаюсь, что в твой адрес поступило много заманчивых предложений, но думаю, Джейкобс перебьет любое из них, чтобы удержать тебя, особенно после успеха "Девяносто первого".
Гандерсон хмыкнул и посмотрел в окно на взлетно-посадочную полосу. Самолета еще не было видно, но группа инженеров и начальство терпеливо ожидали его возвращения. Гандерсон чуть заметно улыбнулся. Создатели самолетов не часто позволяют себе восхищаться собственными творениями, но на этот раз он не смог сдержаться.
Он повернулся к Монтгомери.
- Двести восемьдесят пять тонн, шестнадцать двигателей, три четверти мили в секунду - и он покажет себя еще лучше на высоте в семьдесят тысяч, где ему и место. Самый большой и самый быстрый - чудесное соединение. Воздушный век делает успехи, Монти!
Монтгомери заметил горькую ухмылку на лице Гандерсона. Он привык к внезапным переменам настроения своего друга, но на этот раз все произошло так неожиданно и необъяснимо.
- Что случилось, Сорен? - спросил он. - У "Девяносто первого" какие-то проблемы, о которых никто не знает?
Гандерсону было около пятидесяти лет, невысокого роста, его волосы уже начали седеть на висках. Сейчас, когда он сидел, сгорбившись, на табурете и затягивался трубкой, он выглядел почти иссохшим.
- Да. С "Девяносто первым" не все в порядке, - сказал он, наконец. - Это провал.
- Неудача! - Лицо Монтгомери побелело, когда он подумал о своем собственном положении среди экспертов ВВС, готовящихся принять самолет на вооружение. - О чем ты говоришь? Это...
Гандерсон отрицательно покачал головой.
- Самый большой, самый быстрый, самый тяжелый, самый чудовищный - это последнее порождение длинной серии монстров. И, если мы не лишимся разума окончательно, то "Девяносто первый" станет последним таким чудовищем.
Монтгомери расслабился. Теперь, когда напряжение от тяжелой работы благополучно спало, Гандерсон почувствовал себя свободнее, и снова занялся одним из своих излюбленных занятий - самобичеванием. Майор не догадывался о причине, но приготовился выслушать друга с сочувствием.
Гандерсон заметил, как изменилось выражение лица Монтгомери, и понял, о чем он думает.
- Ты ведь поверишь каждому слову, которое напишут в иллюстрированных журналах о нашем прекрасном "Девяносто первом", не так ли?
Послышался слабый, высокий вой - это самолет, все еще на большой высоте, пролетел над ними, маневрируя для посадки на другом конце поля.
- Они сделают разворот на две страницы, - продолжал Гандерсон. - "Девяносто первый" в середине - вокруг него маленькие картинки, показывающие, что он генерирует столько же энергии, сколько тридцать электровозов, достаточно тепла, чтобы согреть город с пятнадцатью сотнями жителей, имеет достаточно проводов, чтобы обеспечить городскую электрическую и телефонную системы, больше радиоламп, чем...
- А граждане радостно воскликнут: "Так вот он какой - прогресс"!
Вой перерос в громоподобный рев, заглушивший их голоса. Гигантские шасси коснулись земли, Паркер посадил бомбардировщик. Он катился по полю с сумасшедшей скоростью, борясь с сопротивлением закрылков и тормозов. Его гром сотрясал стены Центра управления, ангары и далекий завод.
Потом все стихло. Паркер широко улыбался и победно потрясал сцепленными над головой руками за стеклом кабины. На поле выкатился красный трактор.
Казалось, лицо Гандерсона исказила внезапная боль.
- Ты уродливый дьявол! - прошептал он сверкающему самолету. Он повернулся к Монтгомери. - Давай выбираться отсюда!
Майор Монтгомери был офицером, обеспечивающим связь между научно-исследовательским и опытно-конструкторским отделами командования ВВС и авиационной корпорацией "Файрстоун". Он думал, что знает Сорена Гандерсона так же хорошо, как "ХВ-91", но реакция главного конструктора на успешные испытательные полеты корабля, несомненно, заставила его почувствовать себя более чем неловко.
Они отъехали от завода на полмили и устроились за уединенным столиком в "Спагетти-хаусе" Джорджа, где после многих прошлых совещаний им удавалось сглаживать жесткие разногласия между инженерными решениями и спецификациями ВВС. Монтгомери краем глаза наблюдал за своим другом и решил помалкивать до поры - если только не понадобится выяснить, что так беспокоит Гандерсона.
Джордж принял заказ и ушел. Монтгомери сплел пальцы и улыбнулся.
- Всем известно, что современные требования к боевым машинам практически полностью вывели из-под контроля размеры и стоимость самолетов, - осторожно сказал он. - Но мне кажется, то, что мы вообще смогли выполнить начальные требования, уже само по себе большое достижение. Всего пять лет назад создание "Девяносто первого" считалось фантастикой. Твоя новая конструкция крыла - это единственное...
- Чудовище с кишками, набитыми электронным оборудованием, - сказал Гандерсон, - каждая функция дублируется многократно, чтобы быть уверенным, что неисправность десятицентового резистора не приведет к падению самолета стоимостью в сто миллионов долларов.