Песах Амнуэль – Ход убийцы (страница 41)
— Слушаю, говорите.
— Адвокат Барзель, — сказал я быстро. — Инспектор, попросите, пожалуйста, своего человека у дверей Купермана позвонить в квартиру и проверить, все ли там в порядке. Я попросил уже об этом дежурного, но уверен, что он предварительно пожелает получить ваше разрешение.
— Не вижу причины, — раздраженно сказал Хутиэли. — Дежурный мне уже сообщил о вашем звонке. В квартире Купермана гремит телевизор. Программа новостей «Взгляд», если вам интересно, что именно смотрит ваш клиент. Может, вы объясните мне, адвокат, что вас вдруг так обеспокоило? Или вы, наконец, тоже решили согласиться с выводами полиции? Решили, что Куперман может сбежать? Так я вам говорю — не может.
— Сбежать он не может, — сказал я, — но к нему может кто-нибудь придти…
— Никто к нему не приходил, — отрезал Хутиэли.
— Ваш человек не покидал своего поста? — настаивал я.
— Я отвечаю за своих людей, — сухо сказал инспектор.
— В квартире Купермана не поднимают трубку телефона, я звонил уже несколько раз.
— Это их право.
— Так вы не дадите полицейскому указание заглянуть в квартиру и проверить, все ли в порядке?
— Только в том случае, если вы, господин Барзель, объясните причину своего интереса.
— Я полагаю, что убийца может попытаться покончить и с Куперманом, как с одним из главных свидетелей.
Хутиэли хмыкнул, убийца продолжал у него ассоциироваться с Амноном, думать о втором кандидате ему не хотелось.
— У вас мания преследования, адвокат, — буркнул инспектор и отключил связь.
Осталось надеяться, что Сингеру повезет больше. Почему он не звонит, однако? Неужели еще не доехал?
Мне не сиделось, но и выходить под дождь не было никакого желания. В конце концов, платили мне не за то, чтобы я разъезжал в дождь по тель-авивским улицам, а за то, чтобы я сидел на месте и шевелил мозгами.
Но в мозгах у меня сейчас осталось одно лишь беспокойство. Возможно, это было всего лишь разыгравшееся воображение. Следовало бы его укоротить, но сделать это может лишь сообщение Сингера о том, что Амнон с Лией действительно смотрят «Взгляд» или занимаются чем-нибудь, еще более важным и, надеюсь, приятным.
Когда зазвонил телефон, я схватил трубку, не дождавшись окончания гудка.
— Сингер, — сказал детектив. — Я в машине перед домом Купермана. Полицейский торчит под навесом у входа в дом.
— Не у квартиры?
— Нет. Возможно, у двери Купермана есть еще один…
— Нет, — сказал я в свою очередь. — Хутиэли поставил одного дежурного. Считает, что достаточно. Можно ли подойти к квартире, минуя центральный вход?
— Через крышу, естественно. Если выход на крышу с лестничной клетки не заперт изнутри. Это могут сделать жильцы соседних квартир…
— Да, и войти в дом, как и выйти из него, тоже. Или всякий, кто скажет полицейскому, что идет не к Куперману, а к соседям. К сожалению, мне не удалось убедить инспектора, что…
— Послушай, Цви, — прервал меня Сингер, — я попробую войти, сказав, что иду… черт, ты знаешь фамилии соседей Купермана? Ты же бывал у него.
— Не помню, — с досадой сказал я. — Никогда не интересовался.
— Ну хорошо, — вздохнул Сингер, — предоставь это мне. Пока.
Он отключил телефон и, должно быть, приступил к выполнению своего плана, которым не счел нужным со мной поделиться. Опять мне оставалось только сидеть и ждать.
Если бы Лии не было дома… Но она дома, и это хорошо. Если бы что-то произошло с Амноном, она давно бы уже подняла крик. Нет, должно быть, мы с Сингером все-таки зря запаниковали. Да, у нас есть подозрения, но… Сейчас он позвонит и скажет, что пьет колу в салоне у Куперманов, и что Амнон злится на весь белый свет, и…
Зазвонил телефон, и мрачный голос Сингера произнес:
— Не открывают. Звоню уже несколько минут. Сейчас спущусь вниз и позову этого раззяву.
Должно быть, раззява понял, что не очень-то профессионально выполнял свои обязанности. Во всяком случае, еще через минуту Сингер сообщил:
— Полицейский колотит в дверь, слышишь? Без результата. Сейчас он свяжется с Хутиэли, надеюсь, что он получит приказ взломать дверь.
Держа трубку около уха, я одной рукой пытался надеть куртку.
— Куда ты опять в такой дождь? — спросила жена, выглянув из своей спальни. — Сначала твой Сингер натоптал, теперь еще и ты уходишь…
Женская логика — Сингер натоптал, а я ухожу, где связь?
— Дела, — бросил я и выскочил за дверь. Сингер телефон отключил, и я сунул свой аппарат во внутренний карман куртки. У меня больше не оставалось сомнений — убийца успел добраться до Купермана. И до Майи? Он что, совсем свихнулся?
Уже садясь в машину, вспомнил, что не взял пистолета. Ну и хорошо. Не на территории еду, лучше не иметь дополнительного искуса…
По дороге, остановившись у светофора на перекрестке улиц Жаботинского и Ибн-Гвироль, я подумал, что есть на свете вещи поважнее спасения жизни Амнона Купермана. Это — поимка убийцы. Если до Купермана добрались, то мне там делать нечего. А вот убийца…
Нет, зря я не взял с собой оружия. Адвокат, размахивающий пистолетом, — не та картина, которая может понравиться Хутиэли, но был ли у меня сейчас иной выход?
И за светофором я, вместо того, чтобы свернуть на Ибн-Гвироль, продолжил движение на запад. Насколько я помнил, мне предстояло добраться до Бен-Иегуды.
Заверещал телефон, и я прижал его к уху плечом.
— Мы в квартире, Цви, — сказал Сингер. — Куперман с женой… Они в кухне. Оба мертвы. Первое впечатление — отравление цианидом. Запах миндаля. Яд, по-видимому, находился в чашках с кофе. Чашки стоят на столе, одна опрокинута… Что?
Он помолчал, в трубке были слышны какие-то голоса.
— Извини, Цви, — сказал Сингер. — Явился инспектор Хутиэли с оперативной бригадой, требует, чтобы я удалился, но недалеко. После осмотра места происшествия желает со мной побеседовать.
— Черт, — сказал я, — ты мне очень пригодился бы.
— Где? — не понял Сингер. — Ты, собственно, куда направляешься, Цви? Разве не сюда?
— Нет, — отрезал я. — Пока ты будешь втолковывать инспектору, что Куперман не убивал никого, в том числе и себя, убийца смоется. Я хочу с ним поговорить.
— Эй, — беспокойно сказал Сингер. — Не делай глупостей, Цви. Что ты сможешь ему предъявить?
— Есть кое-какие соображения, — уклончиво сказал я. — Не телефонный разговор.
В трубке опять послышались голоса, а потом раздался голос инспектора:
— Адвокат, — сказал Хутиэли, — на вашем месте я немедленно приехал бы сюда. Ваш клиент мертв, и все говорит о том, что это типичное самоубийство. Похоже, он не выдержал. Все-таки, Куперман не был профессиональным убийцей…
О Господи, опять он о своем! Куперман убил троих — Липкина, Брухича и Брона, — а потом не выдержал и, поняв, что бравый инспектор от него отстанет, покончил с собой? И с любимой женой тоже — за компанию? Интересно, сам инспектор верит этому бреду или цепляется за него за неимением другой версии? Жаль, что сейчас не было никакой возможности что бы то ни было объяснять. Ехать к дому Купермана я, впрочем, не собирался.
— Извините, инспектор, — сказал я, — но у меня другое срочное дело. Буду на связи. Кстати… Почему вы уверены, что это самоубийство?
— Мы нашли яд. Собственно, его и искать не нужно было, он стоит на столе, рядом с чашками. Небольшой флакончик. Уверен, что на нем обнаружатся пальцы Купермана.
Я тоже был в этом уверен, иначе убийце и стараться не стоило. Не хватало только предсмертного письма.
— Приезжайте, — повторил Хутиэли. — К тому же, тут ваш человек, этот частный детектив. Я уж за него возьмусь, имейте в виду. Откуда вы оба знали, что Куперман покончит с собой? Вы же утверждали, что он невиновен…
— Инспектор, — сказал я, — нет возможности начинать дискуссию. У вас свое мнение, у меня свое. Вообще говоря, Сингер нужен мне, а не вам, отпустите его, а через час — или в иное время, когда скажете, — мы оба будем в полиции и все объясним.
Я вовсе не надеялся, что Хутиэли согласится.
— Обойдетесь, — сказал он. — Сингер останется здесь.
Он отключил телефон.
Я как раз сворачивал на Бен-Иегуду. Дом, в котором жил убийца, был уже виден.
Глава восьмая. ТОТ ЛИ УБИЙЦА?
На светофоре зажегся красный, я остановил машину, и в тот же момент хлынул такой ливень, что стекла мгновенно стали непрозрачными. Стук капель по крыше превратился в мерный рокот, впечатление было таким, будто я погрузился в подводной лодке на дно бурной реки неподалеку от водопада. Свет светофора угадывался — вроде бы он был все еще красным. Но, возможно, я принимал за светофор освещение какой-то витрины.
Похоже, остальные водители были равно ошеломлены, никто не сигналил мне, подгоняя, возможно, никто и не видел моей машины. Я поставил машину на тормоз и откинулся на спинку, расслабив лежавшие на рулевом колесе руки.