Перси Шелли – Застроцци (страница 62)
Вся злоба — на одной лишь стороне,
Игры не будет, нет, и я не скрою,
Что даже я презренья чужд вполне,
И состязаться не могу с тобою.
Уж лучше эту жажду утиши,
Коль пить нельзя. Я холодней бесстрастной
Спокойной девы — ясностью души.
Яснее, чем ребенок безучастный.
Раз я Нарцисс вражды твоей, — беда:
Зачахнешь, будешь Эхом навсегда.
ДОБРОЙ НОЧИ!
Доброй ночи? О нет, дорогая! Она
Не добра, если гонит любовь мою прочь;
Проведем ее вместе с тобою без сна, —
И тогда будет добрая ночь!
Разве может быть добрая ночь без тебя?
Разве в силах я грусть о тебе превозмочь?
Нет, весь мир позабыть, трепеща и любя, —
Это добрая ночь!
Ночь лишь тем хороша, что мы ночью нежней.
От влюбленных сердец скорбь уносится прочь,
Но не будем совсем говорить мы о ней, —
И тогда будет добрая ночь!
ОРФЕЙ
Отсюда близко. Вон с того холма,
Что ввысь уходит острою вершиной,
Увенчанный как бы кольцом дубравы.
Увидите вы темную равнину,
Бесплодную, по ней течет поток.
Ленивый, черный, узкий, но глубокий,
На нем от ветра ряби не бывает,
И дальняя луна глядит напрасно.
На этой влаге зеркала ей нет.
Идите вдоль бестравного откоса,
Над этой необычною рекой,
И вы придете к мрачному затону,
Откуда бьют незримые ключи
Той странной речки; их рожденье скрыла
Ночь без лучей, живущая под сводом
Скалы, чья тень ложится на затон —
Источник тьмы, вовек неистощимый:
А на краю трепещет нежный свет,
Хотел бы он с возлюбленной обняться, —
Но, как Сиринкс от Пана убежала,
Так ночь бежит от дня, или с враждой,
Угрюмо, тупо отвергает ласку
Его объятий, порожденных небом.
На стороне одной того холма,
Среди его бесформенных зазубрин,
Пещера; из нее, водоворотом,
Бесплотный устремляется туман,
По бледности воздушней паутины,
Дыханием уничтожая жизнь;
На миг скала его налетом скрыта,
Потом развеян ветром, вдоль потока
Стремится он, иль, зацепившись, медлит
В расщелинах, дыханьем убивая
Червей заснувших, если жизнь в них есть.
На той скале, на выступе угрюмом,
Растет, вздымаясь, группа кипарисов, —
Не тех, что восходящими стволами
И стройностью спиральною своей
Дробят лазурь родной долины вашей,
И ветер чуть играет в их ветвях,
Торжественности их не нарушая, — 
