Пер Валё – Швед, который исчез (страница 26)

– Откуда вам это известно?

Видно было, что Радебергер начинает приходить в отчаяние. Он сильно потел. В кабинете было жарко.

– Послушайте, – сказал он, – я не знаю, что об этом думаете вы, но тот, другой, кто меня допрашивал, очевидно, полагает, что мы убрали Матссона. Но вы сами подумайте, зачем нам нужно было это делать? Ведь мы с его помощью зарабатывали деньги, причем большие деньги.

– Вы давали деньги также фрейлейн Бок?

– Конечно. Она помогала нам и получала свою долю. Достаточно для того, чтобы она могла не работать.

Мартин Бек внимательно смотрел на него. Наконец спросил:

– Вы убили его?

– Нет, ведь я же вам говорю! Неужели вы думаете, что мы хотели остаться торчать здесь с целым складом товара, если бы убрали его?

Он весь напрягся, голос у него начал срываться.

– Вы недолюбливали Альфа Матссона?

У него забегали глаза.

– Вы должны отвечать, когда я вас о чем-то спрашиваю, – с серьезным видом сказал Мартин Бек.

– Да, конечно.

– По-моему, фрейлейн Бок на допросе заявила, что и вы, и Фрёбе недолюбливали Матссона.

– Он становился неприятным, когда напивался… Он… он презирал нас за то, что мы немцы.

Он устремил умоляющий взгляд на Мартина Бека и сказал:

– Но ведь это несправедливо.

Минуту было тихо. Это не нравилось Тетцу Радебергеру. Он вертелся, поворачивался в разные стороны и нервно заламывал пальцы.

– Мы никого не убили, – сказал он. – Мы совсем не такие.

– Ночью вы пытались убить меня.

– Это было совсем другое.

Он сказал это так тихо, что его едва было слышно.

– Как вас понимать?

– Это была наша единственная надежда.

– На что? На виселицу? Или на пожизненное заключение?

Немец затравленно посмотрел на него.

– Оно так или иначе, очевидно, ждет вас, – спокойно сказал Мартин Бек. – Вы уже когда-нибудь сидели?

– Да. Дома.

– Ну, так что же вы имели в виду, когда сказали, что это была ваша единственная надежда – убить меня?

– Неужели вы не понимаете? Когда вы пришли в Пансионат в Уйпеште и у вас оказался паспорт Матссона, мы вначале подумали, что он не смог приехать сам и прислал вас вместо себя. Но вы ничего не сказали и, кроме того, вы человек другого типа. Поэтому мы решили, что Матссон в тюрьме и все разболтал. Мы ведь не знали, кто вы такой. Мы находились здесь почти три недели, мы были вынуждены держать здесь целый склад и начали нервничать. А через три недели нужно обращаться с просьбой о продлении визы. Поэтому, когда вы ушли, Тео отправился вслед за вами и…

– Ну, продолжайте.

– А я разобрал автомобиль и спрятал в нем товар. Тео не удалось выяснить, кто вы такой, и мы решили, что это должна установить Ари. На следующий день Тео следил за вами, когда вы отправились в купальню. Оттуда он позвонил Ари, чтобы она подождала вас там и завязала разговор. Тео видел, как вы там купались с этим субъектом. Когда он ушел, Тео проследил за ним и увидел, как он входит в управление полиции. Все было ясно. Мы ждали весь день и весь вечер, но ничего не происходило. Мы пришли к выводу, что вы еще ни о чем не сообщили, иначе за нами давно бы уже пришла полиция. Поздно ночью вернулась Ари.

– Что же она выяснила?

– Не знаю, но что-то ей не понравилось. Она лишь сказала: «Это свинья, позаботьтесь, чтобы он как можно скорее исчез». У нее был какой-то затравленный вид. Она сразу же ушла к себе в комнату и хлопнула дверью.

– А дальше?

– На следующий день мы подкарауливали вас с самого утра. Мы должны были заставить вас замолчать до того, как вы пойдете в полицию. Однако удобный случай нам не представлялся и мы уже почти отказались от своего замысла, но тут вы наконец вышли поздно вечером. Тео шел за вами по мосту, а я проехал на автомобиле по другому мосту, по Цепному. Потом мы поменялись местами. Тео боялся. А я сильнее, поддерживаю форму.

Он помолчал и через минуту сказал, словно оправдывался:

– Понимаете, мы ведь не знали, что вы из полиции.

Мартин Бек не ответил.

– Вы из полиции?

– Да. А теперь вернемся к Альфу Матссону. Вы сказали, что познакомились с ним через фрейлейн Бок. Вы давно ее знаете?

– Некоторое время. Ари ездила в Швецию на какие-то соревнования по плаванию и там с ним познакомилась. Потом ее уже не допускали к соревнованиям, но он пришел к ней, когда был здесь.

– Матссон и фрейлейн Бок хорошие друзья?

– Да.

– Они поддерживают интимную связь?

– Вы имеете в виду, спят ли они друг с другом? Думаю, да.

– А вы тоже спите с фрейлейн Бок?

– Да. Когда у меня есть желание. Тео тоже. Ари хорошая.

– Хорошая?

– Ну, она делает все, что мы скажем. Достаточно лишь иногда с ней переспать. Я уже не занимаюсь этим часто. Заниматься этим часто вредно для здоровья. Но Тео регулярно спит с ней. Он всегда после этого такой измученный, что вообще ни на что не способен.

– Вы никогда не ссорились с Матссоном?

– Из-за Ари? Из-за нее не стоит ни с кем ссориться.

– А по другим причинам?

– Если говорить о бизнесе, то нет. Тут на него можно было положиться.

– А еще из-за чего-нибудь?

– Ну, однажды у меня с ним возникли затруднения, Пришлось врезать ему разок. Естественно, он был пьян. Ари потом позаботилась о нем, она успокоила его. Это было уже давно.

– Как вы думаете, где сейчас Матссон?

Радебергер бессильно покачал головой.

– Не знаю. Наверное, где-то здесь.

– Он встречался здесь с кем-нибудь еще?

– Он всегда приезжал, получал товар и расплачивался. А потом писал какой-нибудь репортаж в журнал, чтобы иметь железное алиби. Ну, а дня через три-четыре уезжал домой.

Мартин Бек молча смотрел на мужчину, который пытался его убить.

– Думаю, этого достаточно, – сказал он и выключил магнитофон.

У немца, очевидно, на сердце было что-то еще.

– Послушайте, это… вчера. Вы можете меня простить?