Пэппер Винтерс – Когда мотылек полюбил пчелу (страница 5)
По спине побежали мурашки. Я сглотнула, прокашлялась и тихо произнесла:
– Я бы назвала свое имя… ес… если бы помнила его.
Солин замер – словно не ожидал услышать мой голос. По сравнению с его мужским басом я звучала так хрупко. Хрипло и выцветши, словно жила гораздо дольше, чем мне казалось.
Чтец огня внимательно посмотрел на меня и произнес:
– Иногда память можно потерять, если проводишь слишком много времени где-то
– Г… где-то там?
– Да, – он улыбнулся, по-доброму, но осторожно. – В мире между мирами. Туда отправляются наши разумы, потому что тела не в силах. Туда мы уходим во снах, вслед за видениями, болезнью и смертью.
Я вновь замерла.
Солин это заметил, и плечи его расслабились.
– На иные слова ты реагируешь так яро. Воспоминания связаны с ними? – он не дал мне шанса ответить. – Куда ты направлялась? К какому народу принадлежишь? Кивва говорит правду? Тебя изгнали из клана?
Вопросы его заползли прямо ко мне в череп, скребя по пустоте внутри. Стоящая позади Солина девушка не шевелилась – она с таким же рвением ждала моих слов.
Дрожащей рукой я провела по горлу и высказала правду – столько, сколько могла.
– Я… я не знаю. Я ничего не помню. Как… как вообще можно вспомнить то, что забыла? Может, я забыла, как это делают. Может, мне нужно
Я подняла голову и замолкла.
Солин бросил на Гият обеспокоенный взгляд – та так и стояла со своей ношей, не двинувшись ни на шаг. Чтец огня смотрел на меня как на незнакомку, хоть и поприветствовал меня в своем доме.
– Раз ты не помнишь ничего о себе, то должна хотя бы помнить то первое, что свойственно всем людям. Воспоминание, что передается от поколения к поколению.
Я хорошенько задумалась.
И покачала головой: внутри себя я отыскала лишь тьму и пустоту.
Косы Солина зазвенели, и он пододвинулся поближе, заглянув мне в глаза.
– Воспоминание о нашем создании. О том, как мы сделали первый вдох, когда разверзлась земля. Мы как один вышли из земли и стали воздухом, огнем и водой. В каждом из нас живут стихии, но кое-кто обладает сильными дарами. И несмотря на различия между нами, мы все родились по образу и подобию Источника.
– Источника?
– Силы, что подарила нам жизнь.
Сердце пропустило удар, но это и все.
Хотела бы я тоже это помнить. Хотела бы быть так уверена в собственном создании. Хотела бы знать, кем была до того, как племя Нил нашло меня и накормило. Я покачала головой и робко пробормотала:
– Простите.
Гият подошла поближе – на ее бледных босых ногах и пальцах осела пыль.
– Все хорошо, – мягко успокоила меня она. – Ты чуть не умерла. Твое тело все еще набирается сил. Когда будешь готова, разум твой излечится тоже.
Солин одарил ее доброй улыбкой, а потом кивнул мне.
– Гият мудра. Прости, что поторопил тебя, – он похлопал меня по нагому плечу. – Опасности здесь для тебя нет.
Я дернулась под его теплым, уверенным прикосновением.
Оно успокаивало, но было таким незнакомым. Нежным, но странным.
Я снова поймала его взгляд и прошептала:
– Пусть я не знаю, кто я, но обещаю, я в долгу не останусь.
Я снова сглотнула – горло болело, и я поморщилась.
– Я… я вам не враг.
Солин сжал мое плечо, а потом откинулся назад и опустил руку.
– Я знаю, – он нахмурил лоб, словно только что понял что-то важное. – Пламя не показало мне видения… но здравого смысла я не лишен. Ты из Квелиса.
– П-правда?
Хорошенькое лицо Гият просияло улыбкой.
– Ну, конечно! Ах, Солин, как чудесно! – она обняла свою меховую ношу и продолжила: – Ты говоришь на нашем языке! На пламенийском.
– Пламенийском?
Она подпрыгнула на месте.
– Ты не из Нил, но, может, из Лаголов или Карфе. Они наши кузены по ту сторону травяных морей. Мы все говорим на праязыке Квелиса – пламенийском.
Голову вело от новых слов. Я силилась понять. Осознать услышанное.
Я столько шла… столько искала… и дорога привела меня к родственникам, о которых я не помню?
Мне захотелось спрятаться в меха, и я подняла плечи. Мне захотелось вернуться в туман, который так долго обнимал меня. Захотелось сбежать от недоумения и непонимания, от всей этой новой жизни. Глаза защипало от слез, и я со стыдом прошептала:
– Простите, но… я не помню этих названий. Не знаю, откуда… их…
Я покачала головой, уже забыв о местах, которые упоминала Гият.
– Простите.
Солин вдруг резко распрямил ноги и поднялся.
– Тебе не за что извиняться. Время подарит тебе ответы. Нам нужно лишь набраться терпения и подождать.
– Если ты из Лаголов, – заговорила Гият. – То вспомнишь глубокое озеро, в котором водятся сияющие всеми цветами радуги креветки. А если из Карфе, то тебя растили на огромном хребте Сунитских гор, где камни блестят подобно огню и…
– Гият! – Солин слегка покачал головой. – Мало слов иногда так же вредны, как и много. Они могут сбить ее с толку.
Он поймал мой взгляд и произнес:
– Не заставляй свой разум искать ответы, которые не готова услышать. Пока тебе нужно знать лишь о том, что ты гостья племени Нил, и травяные земли – твой дом.
Меж глаз расцвела пронзающая боль. Так много всего. Так много всего нужно вспомнить.
Шатер закружился, и я закружилась вместе с ним. Меня затошнило.
Не знаю, сколько еще я могу вытерпеть. Ни в чем не было смысла.
Все не так.
Я не помнила свой прежний клан. Не помнила знакомые слова. Не помнила о шатрах, о пламени и о людях с кожей цвета полуночи и звездного света.
Дыхание участилось.