Пэппер Винтерс – Когда мотылек полюбил пчелу (страница 2)
Мужчина скрестил на груди руки и сжал в кулаке свою нарядную палку.
– Она останется здесь. Здесь и помрет.
– Мы заберем ее с собой, – Ния повернулась ко мне лицом. – Тебе нужно встать. Пойдешь с нами.
Она ободряюще улыбнулась и продолжила:
– В племени есть целители. Если ты больна, тебя вылечат. Тебе нужна помощь и…
– Нужно оставить ее здесь, пусть умирает, – прорычал Кивва. – Пошли.
Он отошел вместе с двумя другими мужчинами и женщиной, которые стояли чуть поодаль.
Я то выныривала из тумана, то снова теряла сознание, сердце все еще не желало толком запускаться. Меня пожирал голод. По сравнению с моей болезненного цвета кожей и выступающими костями эти люди светились здоровьем. Кожа стоящих за Киввой мужчин блестела, словно черные речные камни. На темных руках проступали жилы и очертания костей, ногти почти светились розовым. Глаза их тоже были темны и полны скрытой глубины и мудрости.
Мужчина, что так бесцеремонно ткнул меня палкой, был светлым: на лице рассыпаны веснушки, коричневые волосы выцвели на солнце. Другая девушка походила на него и сильно отличалась от Нии. Но больше всего меня поразили их сложные косы.
И у мужчин, и у женщин длинные волосы были заплетены и украшены перьями, бусинами и раковинами. Ветер легонько трепал украшения.
Я сглотнула, борясь с разлившейся по всему телу болью и тьмой, которая жаждала меня поглотить. Я уставилась на украшенные перьями косы, что закрывали грудь стоящей женщины. И замерла.
Да, они выглядели здоровыми, но все же покрывали свои тела мехом убитых животных. На бедрах мужчин висели повязки, женщины прикрывали также и грудь.
Эти люди закрывали свою наготу тем, что оставалось от их добычи. Почему именно это показалось мне таким странным? Вызвало незнакомое – или все же знакомое? – чувство…
– Не волнуйся, – успокаивающе проговорила Ния, и я переключила внимание на нее. – Мы найдем для тебя одежду.
Я опустила взгляд на свое грязное, исхудавшее тело. Та кожа, что виднелась под грязью, была такой же темной, словно грязь, цвета выцветшей земли. По всему телу цвели ожоги от солнца, белые линии шрамов на ногах и свежие порезы на бедрах лишь добавляли штрихи к общей невеселой картине. В моих снежно-белых волосах застряли листья папоротника – вот только совсем не для украшения. Я носила на себе лишь отчаяние и желание выжить.
– Пойдем, – скомандовал мужчина с палкой. – Хватит уже.
Но никто из племени не пошевелился. Они переводили взгляды с меня на опустившуюся на колени Нию. Старались сами понять, что делать.
И Ния воспользовалась их нерешительностью.
– Она всего лишь человек. Такая же, как мы. Она не дух. Не болезнь и не чистое зло. Если мы оставим ее здесь, она умрет. Не знаю, как вы, а мне не хочется на следующем огневом совете сознаваться в том, что мое бездействие привело к чьей-то смерти.
И слова ее подействовали на людей, как по волшебству.
Двое мужчин тут же окружили меня и передали свои длинные палки женщине с косами в перьях, а потом приподняли брови, обращаясь к Нии.
– Отойди тогда. Мы ее понесем. На сегодня охота закончена.
Ния поднялась с колен и одарила меня улыбкой.
– Мы тебя сейчас поднимем, хорошо? – ее черные глаза сверкнули. – У тебя есть имя?
Имя?
Что такое имя?
Не думаю, что оно у меня есть.
Девушка не стала ждать моего ответа – указала на кольцо окруживших меня людей.
– Это Хуо, Рин и Моук, – затем она кивнула на угрюмого. – А это Кивва.
Наконец она хлопнула по собственной темной, затянутой в меха груди и вновь показала белые зубы.
– А меня зовут Ния, – она указала на меня и приподняла брови. – А теперь ты… как тебя зовут?
Я сглотнула, борясь с сухостью в горле и склонив голову к шумящей рядом реке. Мне нужно было попить. Тело требовало воды, еды и тени – всего того, что так необходимо для выживания. Но
Сколько прошла я, прежде чем тело наконец сдалось? Месяц? Год? Десять лет?
Я шла, пока ноги не закровоточили, пока кости не затрещали, грозясь сломаться. Я шла под обжигающим солнцем и оглушающим дождем. Я искала прибежище в логовах диких зверей, откуда бежала, гонимая воем и клыками. Другие звери, добрее, избегали меня, бросались бежать, едва я заходила на их территорию.
Несколько солнц назад за мной увязалась стая волков, чьи величавые головы были коронованы витыми рогами. Их вел запах моей скорой смерти. Смерти, которой я сдалась у этой самой реки, когда упала лицом вниз на влажный берег.
Я пыталась заплакать.
Сердце болезненно тянуло в груди.
Я не знала, откуда и куда шла, что искала и почему была одна, но тогда на меня обрушилась вся мощь жестокого одиночества.
В груди пробудились рыдания.
Я попыталась свернуться в клубок – спрятаться, забыться, умереть.
– Эй… – Ния снова опустилась рядом и коснулась ладонью моей грязной щеки. – Все будет хорошо.
Глаза ее сияли невероятной добротой, и она добавила:
– Ты больше не одна.
Голос ее эхом отдавался где-то внутри меня.
Слова повторялись. Они преследовали меня, пока я скатывалась в вечный туман забытья.
Последнее, что я запомнила, – сильные руки, что подняли меня. Я вдруг стала совсем невесомой, и небо забрало меня, словно собственную дочь.
Глава 2
Незнакомец
Я дернулся – что-то мокрое и теплое провело по лицу. Первое, что я почувствовал за долгое время.
Слишком долгое.
Оно вернулось – мокрое и теплое – и провело по носу, затем вверх, к грязному лбу. Я застонал и сильнее сжался в комок в траве – там, где я упал вчера ночью.
Последнее, что я запомнил, – сияющую надо мной луну, беспощадную и жаждущую крови. А потом последние силы оставили меня.
Светилу было все равно, что я исчерпал все лимиты.
Она не попыталась остановить меня, когда колени подогнулись и отправили меня в грязь. Луна молча наблюдала за тем, как я умирал.
Я был один.
Я всегда был один, сколько себя помню. Другой жизни я не знал. Не помнил, была ли она. Было ли хоть что-то до бесконечной этой прогулки, до поиска, до
Мне хотелось просто исчезнуть…
Забыть об этой жизни так же, как забыл обо всем остальном.
Мысли мои накрыл темный туман: он погасил шум кузнечиков в траве и сумерки, которые отмечали мой последний день на этой бесконечно одинокой земле.
Мокрое снова вернулось.
На этот раз оно провело по моему обнаженному плечу и вниз по руке.
У меня не осталось сил, чтобы отмахнуться. Чтобы даже застонать. Боку стало тепло, а потом что-то прохладное и мокрое коснулось моей кожи.
И я вдруг понял, что это.