Пэппер Винтерс – Художник моего тела (страница 6)

Видишь? Ты готова к тому, что будешь почти голой. Лучше иметь дело с дьяволом, которого знаешь, чем с дьяволом, которого не знаешь.

Я покачала головой, изо всех сил стараясь не думать.

Сегодня Гил причинил мне боль.

Он делал мне больно много дней подряд.

Если бы у меня остались друзья, они бы все сказали мне держаться от него подальше.

Но… когда-то давным-давно существовали мы.

О, боже мой, О. Здесь нет нас!

Я сделала еще один глоток вина.

Я знаю это.

Знала, что настраиваю себя на большую боль, с которой не смогу справиться, вернувшись к нему. Но… меня всегда привлекали люди, которым повезло меньше, чем мне. Мне всегда хотелось делиться своим одиночеством с другими одинокими душами, потому что вместе мы не должны были быть одинокими.

Это напомнило мне, что, возможно, у меня самой нет никого, кто мог бы сделать то же самое для меня, но это не означало, что я не могу быть рядом с кем-то другим.

Гил был ранен.

Он может быть одинок.

Допив остатки вина, я встала.

Я видела его семь часов назад.

Было уже поздно.

Я должна остаться дома.

Должна свернуться калачиком перед телевизором и наслаждаться им, пока еще могу себе это позволить.

Я не должна была надевать свою единственную куртку.

И определенно не должна вызывать Uber и ждать его на тротуаре.

Как будто не могла остановиться.

Я была словно на автопилоте. И каким-то образом перешла от стояния в своей квартире к тому, что слонялась возле склада номер двадцать пять.

Ты и в самом деле жаждешь наказания.

Я нахмурилась.

Дура или нет, но никто не мог сказать, что я не боролась за работу. Что не была храброй перед лицом невзгод.

Uber, который я не могла себе позволить, уехал, оставив меня с моими ужасными решениями в темноте. Затем посмотрела налево и направо, чувствуя, как по коже бегут мурашки от беспокойства.

Промышленная зона была именно тем местом, которого все родители предупреждали своих детей избегать.

Моим родителям было бы все равно, если бы они узнали, где я нахожусь. Они были за тысячи километров отсюда.

Боже, что я делаю?

Он не хотел, чтобы я была здесь.

Честно говоря, мне совсем не хотелось здесь находиться.

Но… я скучала по нему.

Он был ранен.

Просто уходи. Пока не поздно.

Обнимая себя руками, укрываясь от холодного ветра, я посмотрела вдоль длинного ряда складов на дорогу вдали. Если сейчас уйду, то всегда буду задаваться вопросом. Если сейчас уйду, то никогда не узнаю почему.

Почему он меня бросил?

Почему он был ранен?

С колотящимся сердцем я шагнула вперед и постучала в дверь поменьше.

Изнутри доносились тихие голоса.

Я не знала, живет ли Гил здесь, или у меня будут серьезные неприятности с незнакомцем, но постучала снова и на этот раз подергала дверную ручку.

Если бы она была заперта, я бы пошла домой.

Если она была не заперта… ну… фортуна благоволит смелым.

Ручка повернулась, отпирая дверь, и приглашающе приоткрылась.

Голоса зазвучали громче. Двое мужчин. Один разумный и делает все возможное, чтобы успокоить менее разумного.

― Ты меня не слышишь, Миллер. Меня это не интересует.

― Это легкие деньги. Я не понимаю, почему бы и нет.

Я легко уловила грубое рычание Гила.

― Потому что у меня нет времени, чтобы найти подходящую модель, и я закончил с собеседованиями.

― Закончил просить сексуальных девушек раздеться для тебя? ― Другой парень усмехнулся. ― Какая досада.

Гил не засмеялся, его голос оставался мрачным и нетерпеливым.

― Увидел одну ― увидел их всех.

― Если ты так думаешь, значит, ты не видел ту самую.

Грохот чего-то ударившегося о металл прокатился по похожему на пещеру складу. Последовал сильный запах скипидара.

― Я только хочу сказать, что эта сделка с «Райской рекламой» ― пушка. Сделаешь это и получишь еще сотню показов. Они короли рекламы и имеют контракты со многими всемирно известными брендами. Ты будешь в шоколаде, Кларк. Ты меня понял?

Тишина воцарилась, когда я подкралась ближе на цыпочках в своих балетках. По крайней мере, на мне не было туфель на высоких каблуках, цокая которыми, могла бы объявить о своем незваном прибытии.

Гил громко вздохнул.

― Ты же знаешь, я ненавижу коммерческую работу.

― Какая разница, если тебе платят?

Что-то еще разбилось.

― Послушай, я не собираюсь лгать и говорить, что мне не нужны деньги, потому что они нужны. И сделаю любое количество дерьмовых шоу, если это будет хорошо оплачиваться. ― Его жесткий смешок прозвучал натянуто. ― Но крайний срок ― через два дня. У меня нет холста, не говоря уже о вдохновении. Я не могу нарисовать на себе сам. ― Его голос упал на октаву. ― Кроме того, мне нужно кое-что сделать. Я…

― Что бы это ни было, оно может подождать. Заверши заказ. Найди чертов холст. Это очень легко. Просто выбери хорошенькую девушку с улицы, заставь ее подписать все, что тебе нужно, и приступай к работе. Я видел, как вы создавали и большее в более короткие сроки. Двух дней вполне достаточно.

Ящик захлопнулся.

― Забудь об этом. Я придумаю что-нибудь другое. ― Стук ботинок предупредил меня ровно за две секунды до того, как Гил ворвался из задней комнаты и запустил руки сквозь грязные, темные волосы.

Он выглядел еще более измученным, чем сегодня днем; черты его лица были напряжены, а тени лишь сильнее подчеркивали его печаль.

Какое-то мгновение он меня не видел. Очевидно, был уверен, что остался один, когда потер лицо и надавил пальцами на глаза, словно умоляя об отдыхе.