Пенн Коул – Сияние вечного пламени (страница 20)
Ко мне метнулось облако ярко сияющей дроби. Взвизгнув, я упала на колени в тот самый момент, когда раскаленные светящиеся точки пронеслись у меня над головой.
– Хватит притворяться. Встань и защищайся!
– Я не притворяюсь, я… Проклятье!
Я повернулась на бок за долю секунды до того, как топор из тени рассек место, где я сидела, оставив в полу зазубренную брешь.
– Как много лжи! – Лютер зацокал языком. – Теперь ты станешь утверждать, что не целовала меня.
– Я и не целовала! – огрызнулась я. – Это ты меня поцеловал. Я стала невинной наблюдательницей.
– Ничего невинного в том поцелуе не было. Ни с твоей стороны, ни с моей. – Лютер облизнул губы, и у меня забурлила кровь. – Если тебе требуются доказательства, у меня на коже до сих пор остались кровавые следы твоих рук.
«Уничтожь!»
Я рванула за своим упавшим кинжалом и швырнула его Лютеру в грудь. Принц вздохнул, от его легкого кистевого движения вокруг него появилась стена голубого света, от которой кинжал отскочил, не причинив ему вреда.
– Это ниже твоего достоинства, – прошептал Лютер, закатив глаза.
Он закатил свои гребаные глаза!
«Уничтожь! Уничтожь!»
Я поднялась на ноги и заскрипела зубами, едва не стирая их в порошок:
– Надоело мне с тобой разговаривать! – Я пошла было мимо, но взрыв мерцающих искр заставил меня вскрикнуть и дернуться обратно.
– Используй магическую силу. Я чувствую ее в тебе, чувствую, как она нарастает. Свет жжет, тьма жалит – зови их, преврати их в нужное тебе оружие.
– Не могу.
– Я не остановлюсь, пока ты это не сделаешь.
«Уничтожь! Уничтожь! Уничтожь!»
– Я не могу контролировать эту силу, – выпалила я, выдавая свое отчаяние, но в глазах Лютера не было сострадания.
– Старайся больше, Дием. Сосредоточься.
– Отвали! – прохрипела я, а грудь у меня едва не лопалась от попыток сдержаться.
– Тогда объясни, почему ты так злишься.
Красная дымка застлала мне глаза.
Нет, кровь.
Кровь невинных.
– Объясни! – рявкнул Лютер.
«Борись!»
«Убей!»
«Уничтожь!»
– Ты убил их! – крикнула я. – Это ты убил всех тех детей.
– Каких детей?
– Детей-полукровок, ты, ублюдок безжалостный! Эмонн рассказал мне всё. Это ты их казнил. Ты веками их истреблял.
Лютер побледнел. Его эфирная броня замерцала.
– Ты не представляешь, о чем говоришь, – тихо сказал он.
– Разве ты не Страж Законов?
– Я Страж Законов, но…
– Твоя обязанность – проводить все казни?
– Да.
– Так ты это отрицаешь? Отрицаешь, что убил их?
– Все не так просто, как ты…
– Ты это отрицаешь?! – прорычала я.
У Лютера затрепетали ноздри, но он не ответил.
– Ты это отрицаешь?
–
Я нагибалась и поворачивалась, чтобы от них спрятаться, вздрогнув, когда одна из них пролетела на волосок от моей щеки.
У Лютера сбилось дыхание. Его грудь ходила ходуном от резких, сбивчивых вдохов.
– Ты правда так обо мне думаешь? Думаешь, я способен на
Вопреки холоду подземной тюрьмы, по моему телу растекался жар, грозя затопить меня.
Я вытерла пот, капавший с моего лица:
– У меня
– Неужели? – рычал Лютер. – Или проще злиться на меня, чем посмотреть в зеркало и принять правду?
«Борись!»
«Убей!»
«Уничтожь!»
Глаза мне застилала пелена, тело одновременно изнемогало от жары и от холода. Оно горело и мерзло, обжигало и коченело, испепелялось и рассыпа́лось.
– Хватит убегать от себя, Дием. Прими то, кто ты есть и кем тебе суждено стать.
Застонав, я прижала дрожащие ладони к вискам.
Я не могла вынести такое, не могла
– Я думал, ты бесстрашная. – Лютер оскалился. – Перестань быть такой трусихой.
«Борись!»
«Убей!»
«Уничтожь!»
Я сломалась.
Только что дрожала и задыхалась, а потом…
Я летела. Парила в воздухе в коконе сияющей белой сферы, которая трещала и гудела, пока мои волосы танцевали вокруг плеч на вихрящемся ветру. Шипастые побеги голубого света овивали поверхность сферы, скользили по полу, превращая подземную тюрьму в сияющие джунгли кривых остроконечных плетней.