Пенн Коул – Искра вечного пламени (страница 5)
Отскочив от нее, я схватилась за горло.
– Кто вы? Как вы… это делаете?
– Слушай меня, Дочь Забытого, слушай внимательно. – Старуха подалась ко мне и ткнула в плечо. – Прекрати убегать от себя. Прекрати прятаться.
– Я ни от чего не пря…
– И прекрати принимать клятый порошок огнекорня.
Я снова застыла. Старуха не могла это знать. В принципе не могла. Она…
Я покачала головой, прогоняя эти мысли. Какой от них прок? До боли ясно, что моя мать скрывала больше, чем я предполагала. Мне нужно было выбраться отсюда, отыскать ее и покончить с секретами раз и навсегда.
Я попятилась от старухи, развернулась и побежала прочь, а ее насмешливый мелодичный голос летел вместе со мной по проулку.
«Когда Забытых кровь на очаги падет, порвутся цепи, – напевала старуха в моей голове. – Око за око требует старый долг, чтоб не остаться в ярме навеки».
Не решаясь оглянуться, я улепетывала от этой пугающей карги.
– Счастливого Дня сплочения, Дием Беллатор! – крикнула она. – Надеюсь, он не станет для тебя последним.
Прошло несколько часов, а мама домой так и не вернулась.
Ни отцу, ни брату о случившемся в тот день я не рассказала. Я думала только о маме, вопросов к ней с каждой секундой становилось все больше. Я сидела на крыльце нашего дома, ждала, когда она покажется на лесной тропке; ждала, чтобы наброситься на нее и утолить свое обострившееся любопытство.
Но мама не вернулась.
Мы тихо поужинали у камина – натужно улыбаясь, спорили о том, какой невинный пустяк мог ее задержать, но на каждый скрип резко поворачивали головы к двери.
После наступления темноты мы бродили по лесу за нашим домом и громко звали маму по имени. Теллер несколько раз прошелся по тропке, ведущей в Центр целителей, а отец обыскал более дикие участки леса. Я же осматривала береговую полосу, где мы с мамой часто собирали растения для медицинских снадобий.
Взгляд зацепился за свет далекого фонаря на лодке. Свет становился все ярче по мере того, как лодка приближалась, явно возвращаясь к берегам Люмноса. Странно, ведь на День сплочения запрещалось выходить в Святое море. Но поскольку солдаты Королевской Гвардии в данный момент нажирались во дворце, мерзкие личности всех мастей пользовались послаблением в соблюдении законов.
Мысли об этом терзали мне душу, когда я вернулась в пустой дом. Чуть позже ко мне присоединились папа и Теллер – оба помрачнели, когда их встретила лишь я одна.
Мама домой так и не вернулась.
На следующий день мы обошли всех соседей и друзей, надеясь, что кто-то из них приютил маму на ночь. Навестили пациентов, которых она лечила, – ни один из них не заметил ничего необычного. Перерыли мамины вещи в тщетной надежде на то, что она куда-то уехала. Прочесали улицы Смертного города.
Мы искали любую зацепку, чтобы найти ее. Живой или мертвой.
Так прошло несколько дней. Потом несколько недель. Потом несколько месяцев.
А мама… домой она так и не вернулась.
Глава 2
– Дием!
Это был не оклик, а, скорее, команда, жесткое требование, исключавшее любую реакцию, кроме беспрекословного подчинения.
У меня напряглись плечи. Этот не был голос знакомого мне спокойного человека с добрыми глазами, мозолистые руки которого крепко обнимали меня после трудного дня. Человека, хоть и не родного мне по крови, но ставшего мне лучшим отцом на свете.
Это был голос мужчины, которым он был прежде.
Голос солдата, который пробился на самый верх армии Эмариона и заслужил наивысшее для смертного звание благодаря исключительным лидерским качествам и героизму на поле боя. Голос воина, имя которого могло войти в легенду, не оставь он службу ради тихой жизни с нищей молодой женщиной и ее дикой малюткой-дочерью.
Это был голос командира, и он никогда не сулил ничего хорошего.
Теллер оторвал взгляд от книги и улыбнулся мне в бесячей манере младшего брата:
– И что же ты натворила на этот раз?
Я закатила глаза и зашнуровала высокие сапоги до конца:
– Что бы то ни было, уверена, отчасти в этом виноват ты.
Теллер улыбнулся еще шире. Он понимал, что я мелю чепуху. Братишка был самым послушным солдатом нашего отца. Если командир когда-нибудь его и отчитывал, то лишь потому, что Теллер из жалости брал на себя мою вину, чтобы избавить меня от очередной нравоучительной лекции.
– Ди-ем! – снова прогудел отец, угрожающе растягивая два слога моего имени. – Иди сюда немедленно!
– Тебе конец! – подначил Теллер.
– Постарайся не так сильно этому радоваться. – Я заплела длинные, до пояса, белокурые волосы в неряшливую косу и взяла оружейный ремень. Кожаные ножны стукнули меня по бедрам, и я щелкнула медной пряжкой. – Пойду, мне еще встреча с Морой предстоит.
Я понеслась по короткому коридору в согретую камином, обшитую деревом комнату, которая в нашем маленьком доме служила залом. Огибая опасно высокие стопки книг, стоящие практически в каждом углу, я перебирала события последних нескольких дней, но все равно никак не могла угадать, чем вызвана конкретно эта выволочка.
Если честно, поводы имелись.
Проскользив по полу пару шагов, я остановилась перед отцом и невинно улыбнулась, постаравшись, чтобы вышло максимально естественно.
– Дием здесь, командир!
Я ударила себя кулаком в грудь, изображая воинское приветствие.
Услышав это обращение, отец прищурился. Заранее определять, подогреют ли воспоминания его гнев или успокоят, всегда казалось делом неблагодарным. Сегодня мои шансы выглядели неубедительно.
– Ты принимаешь порошок огнекорня?
Я подавила желание съежиться.
– Да, – протянула я медленно и опасливо.
– Каждый день?
Я переступила с ноги на ногу. Разговор принимал скверный оборот.
– Ну… может, пару дней пропустила.
– Сколько дней ты его не принимаешь?
– Ну, дел было невпроворот. Домашних забот хватало, в Центре вечно бардак, а еще…
– Сколько дней, Дием. – Фраза прозвучала не как вопрос, а как приказ.
Я вздохнула и пожала плечами:
– Точно не знаю.
Отец сложил руки на груди и сильно нахмурился. Его лицо давно избороздили морщины, однако он все еще был сильным воином – загорелая кожа, огрубевшая за годы пребывания под эмарионским солнцем; крепкие, мускулистые плечи.
– А вот я знаю очень точно. Дием, ты догадываешься, откуда я так точно знаю?
Я сдержала язвительный ответ и, качая головой, сумела выдержать его взгляд.
– Оттого, что я нашел это. – Отец поднял маленький пузырек-полумесяц с порошком цвета крови. – Нашел я это в ящике для рыбалки. В том, который не открывали с тех пор, как я выходил в море десять дней назад.
На миг наш спор разыгрался в театре моего воображения. Я пожалуюсь, что от порошка мне тошно, что он путает мне мысли и притупляет эмоции. Отец возразит, что это необходимые побочные эффекты, а галлюцинации, с которыми борется огнекорень, – симптом болезни, унаследованной от родного отца, той самой, которая сделала мне в десятилетнем возрасте волосы белыми, а глаза серыми, – куда страшнее спутанных мыслей. Я обмолвлюсь, что не пью порошок уже несколько недель, а видения не вернулись. Отец заявит, что я веду себя необдуманно и опрометчиво и моя мать была бы разочарована.
Моя мать.
В такой паутине мне запутываться не хотелось.
Опыт подсказывал, что нужно обойтись малой кровью и сдаться. Но уже когда я опускала голову и изображала на лице покаяние, глубоко внутри меня раздался настойчивый
«Борись!»