Пенелопа Дуглас – Невыносимая шестерка Тристы (страница 68)
Я изумленно качаю головой.
— Теперь это твоя новая привычка? За что ты извиняешься на этот раз?
— Ты сказала, что тебе было пятнадцать, — объясняет она. — Мы были уже знакомы. Я уже тогда хотела тебя.
Когда я потеряла девственность на заднем сиденье машины.
— Тебе следовало быть со мной на том карнавале, — добавляет она.
В горле появляется комок. Мне бы это понравилось. Чтобы она раньше поняла, так будет лучше. Мы могли бы стать счастливее много лет назад.
Но Клэй причинила мне боль в равной, если не большой, степени, чем кто-либо другой, так что кто может сказать, что все было бы по-другому. Возможно, тогда она тоже разбила бы мне сердце. Это всегда риск.
— Спи, — повторяю я. — Сейчас вернусь.
Я ухожу, тихо закрываю дверь и спускаюсь по лестнице, босыми ногами собирая грязь, которую оставили мои братья. Я ругаюсь себе под нос, понимая, кто должен будет это все убрать.
— Ты видел, как он хромал? — я слышу крик Трейса. — Я был как… бум! Я чуть не сломал его чертову шею.
Я прохожу мимо них по гостиной, беру чашку и наливаю в стакан немного воды из кувшина.
— Я рад, что ты этого не сделал. Мы с ними не закончили.
— Тут ты прав, — добавляет Айрон. — И я надеюсь, они, черт возьми, придут сюда. Боже, пожалуйста.
Я возвращаюсь в гостиную, на телевизоре включен фильм
Они пьяные. Но, по крайней мере, в безопасности. Я подхожу, беру одной рукой три бутылки за горлышко и выбрасываю их в мусорное ведро. Я плюхаюсь на диван рядом с Трейсом, Айрон с другой стороны от него, а Даллас сидит в кресле.
Где, черт возьми, Мэйкон и Арми? Они знают о драке?
— Куда ты исчезла? — спрашивает меня Даллас, беря свою бутылку с журнального столика.
Я делаю глоток воды.
— Ты искал меня?
Он кривит лицо, и я усмехаюсь. Конечно, нет. Возможно, даже только сейчас понял, что я ушла.
Трейс отрыгивает и усмехается одновременно.
— Просто уведи ее отсюда, пока Мэйкон не увидел, — говорит он.
Я отвожу взгляд, не понимая, откуда он узнал, что Клэй у меня в комнате. Но, прежде чем я успеваю ответить, свет от фар мигает в передних окнах, и мы поворачиваемся.
Меньше, чем через пять секунд Мэйкон влетает в дом, и мое сердце подпрыгивает к горлу, когда я вижу ярость на его лице.
Его глаза обшаривают комнату, челюсть сжата, он останавливает взгляд на Айроне, бросаясь вперед, размахивая руками. Он замахивается на Айрона, и я роняю стакан на ковер, сгибаюсь и отворачиваюсь.
— Мэйкон! — кричит Арми, заходя следом в дом.
Но никто не реагирует.
— Ты ввязался в драку? — рявкает Мэйкон.
Я искоса бросаю взгляд на братьев, тошнота подступает к горлу, когда он снова и снова бьет Айрона, и, хотя Айрон почти такой же большой, он не смеет сопротивляться. Он просто держит руки над головой, пытаясь защититься.
— Ты чертов ублюдок! — рычит Мэйкон, а затем бросается и замахивается на Далласа. Тот прикрывается, как может, сидя в кресле.
— Мэйкон! — просит Трейс.
— Чтоб вас! — огрызается Мэйкон, снова ударяя Айрона по голове. — Чтоб вас, вы паршивые сукины дети!
— Нам пришлось, Мэйкон, — объясняет ему Трейс.
— Заткнись! — и Мэйкон тоже ударяет Трейса по голове.
Он встает, тяжело дышит, его кулаки сжаты, и он смотрит вниз на своих братьев. Я отворачиваюсь, сжимаясь так сильно, насколько это возможно.
Затем Мэйкон опрокидывает журнальный столик, и все, что стояло на нем, оказывается на полу.
— Вы думаете, эти проклятые маленькие засранцы проведут хоть одну ночь в тюрьме, несмотря на их мамочек и папочек? — огрызается он. — Не так ли? Да?
— Мэйкон… — пытается успокоить его Трейс, но мой брат не обращает на него внимания.
— Чтоб вас, — рычит он и вылетает их комнаты, опрокидывая маленький столик в коридоре на пол, когда проносится мимо.
Хлопают двери, и, оглянувшись, я вижу замершего Далласа, красного, как свеклу, вспотевшего и тихо сидящего в кресле. У Айрона на щеке порез, тонкая красная полоска, мерцающая на свету. Трейс опирается локтями на колени, веселье и гордость, которые они чувствовали пять минут назад, теперь исчезли.
Декс кричит наверху, и Арми идет к нему, но останавливается и смотрит на нас.
— Вы, ребята, хоть представляете, черт возьми, под каким давлением он находится? — Он замирает только на мгновение, затем ударяет рукой по стене и кричит: — Понимаете?
Он подходит к Айрону, который не может взглянуть ему в глаза. Тот смотрит в пол.
— Что он должен будет им дать, чтобы уберечь твою задницу от тюрьмы? — выплевывает Арми. — Ты хоть раз подумал об этом? Ты связываешь ему руки, Айрон!
Я моргаю, вспоминая, что наше положение в заливе Саноа становится неопределенным. Или более неопределенным, чем я позволяю себе думать.
И Мэйкон нам ничего не говорит.
Но он напуган. Очень напуган. Теперь это понятно.
Я все еще сижу, подтянув колени к груди, но мои мышцы немного расслабляются, пока плачет Декс.
Я уже готова встать, чтобы пойти к нему, но Арми разворачивается и направляется к сыну.
У лестницы он вновь останавливается.
— Знаете, однажды мы должны вырасти, — говорит он, оглянувшись через плечо. — В конце концов, мы должны вырасти, чтобы Мэйкону больше не приходилось все делать в одиночку.
Закусив губу, я чувствую внезапный укол вины. Я хочу уехать. Даллас здесь ни к чему не привязан. Трейс и Айрон постоянно лажают и подвергают себя риску. Для Арми важнее его ребенок.
— Он не собирался вечно быть единственным, кто заботится об этой семье, — продолжает Арми, его голос звучит сдавленно. — Так, по крайней мере, он думал.
И Арми уходит, поднимаясь по лестнице к Дексу.
Это чертовски тяжело — взваливать такое бремя на людей. Оставаться там, где ты несчастен. Поддерживать тех, кто скорее ожидает, чем ценит. Знать, что где-то есть более богатая жизнь, и не иметь свободы, чтобы воспользоваться ею.
В течение долгого времени я знала, что Мэйкон в такой же ловушке, как и я, но впервые мне становится жаль его, потому что он должен понимать, что все это напрасно. Даже сейчас он, наверное, чувствует это. Стоит ли нас спасать?
Я поднимаюсь обратно по лестнице, слыша, как Арми в своей комнате включает Вана Моррисона для Декса, и бросаю взгляд через коридор на закрытую дверь Мэйкона. Снизу не проникает свет, и я впервые понимаю, что он спит в комнате, где мать покончила с собой. Каждую ночь он спит там.
Я вхожу в свою комнату, мой взгляд задерживается на Клэй, крепко спящей на кровати, но я не иду к ней. А направляюсь к своему столу, выдвигаю ящик, достаю цепочку, которую надела сегодня вечером, и снимаю с нее ключ. Поворачиваюсь и откидываюсь на спинку стула, снова наблюдая за ней. Мои внутренности сжимаются от того же страха, когда я смотрю на нее.
Но я буду обладать ей так долго, как это возможно.
Я гляжу на ключ в своей ладони, острая медь поблескивает в мерцающих огнях, обернутых вокруг моего кованого изголовья кровати.
Когда ты в самом центре бури, единственный выход — пройти через нее.
Ты выиграл, Мэйкон. Я сумею защитить свою семью.
Девятнадцать Клэй
У меня трясутся руки, пот выступил на лбу, сердце бешено колотится.
Хотя бы еще раз…