Пенелопа Дуглас – Невыносимая шестерка Тристы (страница 2)

— Ааа! — кричат маленькие девочки.

— Привет, Клэй, — крошечная шестилетняя Манда Кэбот визжит, словно я диснеевская принцесса. — Привет!

Она машет мне, когда ее сестра-близняшка Стелла поднимает руки в надежде поймать футболку.

Пальмы, окружающие Августин-авеню, создают приятный ветерок, касающийся моих голых ног в джинсовых шортах, а розовые лантаны в горшках висят на уличных фонарях вдоль дороги и наполняют воздух своим ароматом.

Просто типичный благоухающий зимний вечер во Флориде.

— Мы хотим эту рубашку! — кричит Стелла.

Я вскидываю вверх руку, моя белая футболка со словом «СТАРШАЯ» сияет серебряными буквами.

С улыбкой кричу в ответ:

— Вы хотите быть Младшими?

— Да! — визжат они.

— Тогда я должна услышать это! — я переступаю с ноги на ногу, будто танцую. — Омега Чи Каппа! Давайте!

— Омега Чи Каппа! — Они повторяют за мной. — Омега Чи Каппа!

— Я не слышу!

— Омега Чи Каппа! — Они кричат так громко, что их молочные зубы почти дрожат.

Боже. Это невероятно. Надеюсь, у меня будут дочери.

Я кидаю им обе футболки и продолжаю танцевать под музыку, пока грузовик медленно везет нас и нашу платформу в середине длинной процессии парада: все празднуют ежегодный День отцов-основателей.

— Увидимся через пару лет! — обещаю я им. — Будьте умницами и хорошо учитесь!

— Да, мы принимаем только лучших! — кричит Эми Чандлер рядом со мной.

Следом с другой стороны от меня раздается голос Крисджен:

— Будьте лучшими!

Я усмехаюсь и поворачиваюсь, чтобы взять еще несколько футболок. Воздушные шары танцуют в воздухе над тротуарами, и я бросаю еще несколько свертков, покалывание в голове помогает мне сыграть свою роль, пока я с Крисджен танцую наш небольшой хореографический номер под песню «Swish, Swish».

Остальные наши девушки идут впереди платформы или рядом с ней, танцуя вместе с нами, и каждый взгляд на нас заставляет волосы на моих руках встать дыбом. Внимание всегда приятно. Вращая бедрами, выгибая спину и двигая всем телом, я точно знаю одно: в этом мне нет равных.

Наше сестринство — самое большое среди всех средних школ штата, и, хотя оно основано на общественной деятельности и учебе, потому что именно это поможет нам поступить в колледж, мы популярны и по другим причинам. Мы всегда хорошо выглядим, когда что-нибудь делаем.

Будь то мытье машин, чтобы собрать деньги для исследования кошачьей слюны, проведение ежегодного завтрака с блинчиками для футбольной команды или помощь в уборке дома и стирке для Анжелики Херст, потому что у нее только что родился ребенок номер четыре от папы номер четыре, и она не может со всем справиться — благослови ее сердце: мы делаем это в стиле «Инстаграма».

Мы с Крисджен сбиваемся с ритма, со смехом хватаем еще несколько футболок и кидаем их нашим будущим младшим сестрам, стоящим в толпе.

— Видишь, насколько они пьяны? — едва слышно произносит Крисджен.

Я перевожу взгляд на ее парня Майло Прайса, улыбающегося и вспотевшего, в бейсболке задом наперед и с красными щеками — верный признак того, что сегодня вечером он пил пиво.

Каллум Эймс стоит рядом с ним, скрестив руки на груди, и глядит на меня так, словно я уже принадлежу ему.

Возможно. Впрочем, я буду хорошо смотреться рядом с ним на балу дебютанток.

Вытаскиваю бутылку для воды из-под рыбы-клоуна, сделанной из папье-маше, и делаю глоток, обжигающая жидкость течет по моему горлу, но сразу же опьяняет. Даже сам вкус уже успокаивает мои нервы.

— Я убью его, — ворчит Крисджен.

— Подожди до бала, — останавливаю ее. — Тебе нужна пара.

Взяв у меня бутылку, она делает глоток, я же хватаю ее футболки и бросаю их в протянутые руки.

Музыка и смех окружают нас, пистолет для конфетти запускает в воздух еще одну бомбу — синюю, розовую, серебряную и золотую — кружащую, как снег.

— Боже, весьма неплохо, — она возвращает мне бутылку. — Пьется как вода.

— Пока ты не выпиваешь по шестьдесят четыре унции в день, понятно? — Я делаю еще один глоток и закрываю свою новую любимую марку водки, замаскированную под бутылку воды «Эвиан».

Она кривит губы в улыбке, ее яблочки щек идеальны, а длинные каштановые волосы собраны в небрежный пучок на макушке.

— Что бы я делала без тебя?

Я усмехаюсь.

— Все, чего нам всем не хватает, это немного любви… — я наклоняюсь и шепчу, — из правильной бутылки.

Она смеется, и мы вдвоем спрыгиваем с платформы, оставляя Эми управлять ею, и присоединяемся к девочкам в танце на последнем припеве.

Моя голова будто парит в нескольких футах над шеей: «помощь», которую мы только что выпили, вызывает у меня именно тот кайф, от которого я вспотела за двадцать минут, но этого достаточно, чтобы придать моей походке легкость.

Я так опаздываю. Этот парад занял больше времени, чем я думала, и «Лавиния» скоро закрывается. Стараюсь танцевать быстрее, словно это может ускорить движущиеся впереди машины.

Каллум и Майло идут следом, темно-русые волосы Каллума развеваются на ветру, я шагаю и дразню его глазами. Маленькие девочки подбадривают нас, смотря на меня, как на особенную, в то время как парочка парней держатся рядом друг с другом, наблюдают за мной и перешептываются между собой.

Я двигаюсь так, что наш организатор точно узнает об этом в понедельник, но меня это не волнует. Я демонстрирую им то, чего они никогда не получат.

Потому что даже в двенадцать лет, выходя на сцену в бикини, я знала, в чем моя сила. Никогда не было никакого смущения.

— Мы любим тебя, Клэй! — кричит кто-то из моих одноклассников, пока я веду группу и заканчиваю танец.

С закрытыми глазами я впитываю в себя все снимающие нас камеры телефона и фотографии Клэй Коллинз, которые будут храниться еще долго после того, как я уйду. Фотографии, которые покажут, кто я такая, намного лучше, чем я смогу выразить словами.

Королева бала.

Королева выпускного.

Милая Омега Чи и та, на кого приятно смотреть.

Это я.

Открываю глаза и сразу вижу себя в окне припаркованной у обочины машины. Я поднимаю руку и убираю прядь светлых волос за ухо.

Думаю, все мы должны быть кем-то.

***

— Ты уверена, что должна идти? — уточняет Крисджен с заднего сиденья мустанга Каллума. — Ты вообще ложилась спать за последние сутки?

Вылезаю с пассажирского сиденья и смотрю на нее; Майло сидит рядом с ней и обнимает ее.

Я спала прошлой ночью. Минус пара часов на подготовку платформы.

Закрываю дверь и облокачиваюсь на машину, заглядывая в голубые глаза Каллума, устроившегося на водительском сиденье.

— Доставишь ее домой в целости и сохранности? — спрашиваю я.

Видит Бог, Майло слишком туп для этого.

— Возможно, — язвит он.

— Тогда, возможно, я подумаю над тем, чтобы позволить тебе отвезти меня на вечеринку у маяка.

Я закидываю сумку на плечо и копаюсь внутри в поисках салфетки, чтобы стереть греческие буквы из блесток с щек.

Каллум сидит там, в его глазах мерцает уверенность, словно все хотят быть рядом с ним, и он будет ждать, пока я пойму это.