Пенелопа Дуглас – Невыносимая шестерка Тристы (страница 117)

Но Клэй просто смотрит мимо меня куда-то вдаль. Такая серьезная и замкнутая.

О, да брось. Она ведь не это имела в виду, говоря, что никто не найдет его тело, если Майло когда-либо сделает что-то подобное снова. Я хихикаю, но затем останавливаюсь, замечая, что она все еще не смеется.

— Клэй? — давлю я. — Детка?

Она приподнимает бровь, вздергивает подбородок и сосредотачивается на чудесных деревьях за стеклом, как будто они самые красивые вещи на свете, и она, черт возьми, не слышит меня.

Арми смеется себе под нос, одобряя новое пополнение в семье.

Просто потрясающе.

Тридцать

четыре

Клэй

Я целую ее в уголок губ; пока она спит, ее теплое дыхание мягкое и спокойное. А я почти не сомкнула глаз. Но это нормально. Я так счастлива, что не хочу упустить ни одного момента.

Целую синяк на ее щеке, протягиваю руку и обхватываю ее лицо ладонями, чтобы прижать к себе. Не могу поверить в то, что с ней чуть не случилось. Каллум заслуживает тюремного приговора. Они все это заслуживают, но я знаю, что причинение им вреда привлечет внимание Джэгеров, так что, возможно, мне просто придется найти другой способ наказать его.

Вдобавок к тому, что Даллас, вероятно, сделал с ним после того, как мы ушли прошлой ночью. Мы видели, как остальные ее братья, включая Далласа, въехали на подъездную дорожку через несколько часов после нашего возвращения, так что, к счастью, никого не арестовали.

Каллум будет молчать.

Но это не значит, что он полностью заплатил за то, что сделал. Лив нравится делать вид, что она боец, и это так, но она не железная, и благодаря многим людям, включая меня, к ней достаточно долго отвратительно относились. Теперь я ее броня.

Ласково целую ее в висок и подбородок, скольжу губами к ее губам и касаюсь их так нежно, чтобы она почувствовала любовь. Ее дыхание прерывается, она слегка шевелится, и я провожу рукой вниз по ее телу, под одеялом, между ее ног.

Я дрожу от одного прикосновения и слышу, как она начинает тяжело дышать, ее глаза все еще закрыты.

Наблюдаю за ней, двигая пальцами внутри нее, но я не могу этого вынести. Я хочу поцеловать ее там внизу. Она раздвигает бедра, и я стаскиваю одеяло, скользя вниз по ее телу.

Но потом звонит мой телефон, и это заставляет меня остановиться.

Черт. Я поднимаю его с пола, зная, что Лив уже проснулась, но я не хочу ей мешать.

Она слегка стонет в знак протеста и тянет меня назад, но я просто смеюсь.

— Ш-ш-ш… — произношу я.

Это звонит мама, и я отвечаю на звонок.

— Доброе утро.

— Ты где? — выпаливает она.

Лив обнимает меня, и я целую ее.

— Все еще у Лив, — отвечаю я.

Лив берет мою руку и кладет туда, где она была между ее бедер.

Я тихо смеюсь.

— Ладно, так как теперь я знаю, что вы двое встречаетесь, это все меняет, — произносит мама. — Вы спите в разных кроватях?

Лив откидывается на кровать, услышав это, и глядит на меня так, как будто ей интересно, осознаю ли я, насколько глупа моя мама.

— Конечно, нет, — без стыда говорю я. — Ты ведешь себя как гомофоб.

— Не говори так обо мне! — рычит мама. — Если бы ты была с Каллумом, я бы тоже запретила вам спать в одной кровати. Секс — важное событие, Клэй. Ты не можешь просто считать тот дом отелем и практически жить со своей девушкой!

Я закатываю глаза, откидывая голову назад, когда Лив наклоняется к моей шее.

— Мне все равно, восемнадцать тебе или нет, — продолжает Джиджи. — Я должна встретиться с ней. Приводи ее сегодня на ужин. Понятно?

Мое тело пульсирует: Лив такая теплая под моей рукой.

— Клэй? — кричит мама. — Ты используешь защиту? Ты все еще живешь под моей крышей, слышишь?

Комната вращается.

— Верни мне телефон! — вопит мама.

А затем я слышу голос папы:

— Я поговорю с твоей мамой. Приводи Лив в «Коко» в семь, хорошо?

Я взволнованно киваю, потому что это мой любимый ресторан.

— Договорились. Спасибо, пап.

— Люблю тебя.

И он отключает звонок, отпуская меня.

Я бросаю телефон в сторону и накрываю ее тело своим, нуждаясь в этом больше, чем в еде.

— Давай проведем весь день в постели, — предлагаю я.

— Только попробуй уйти, — угрожает она.

Я сажусь на нее и не могу перестать улыбаться. Мы, вероятно, во всех социальных сетях, так что я собираюсь насладиться этим, прежде чем все остальные сделают все возможное, чтобы нарушить мое душевное спокойствие.

Наблюдаю за ней, снимая свою футболку — футболку Лив, — и хватаю ее кожаную куртку с края кровати. Если она и увидит кого-нибудь голым в ней, то это буду я.

Я надеваю ее, оставляя расстегнутой, посередине видны полоска моей обнаженной кожи и изгиб груди. Я убираю волосы со спины и позволяю ей посмотреть.

Она сжимает мои бедра, двигаясь подо мной, когда ее горячий взгляд опускается вниз по моему телу.

— Тебе определено нужно купить кожаную куртку.

— Мы можем потом пройтись по магазинам, — говорю я.

Любой предлог, чтобы пройтись по магазинам…

Но она качает головой.

— Нет. Ты будешь ходить в моей.

Да, буду. Больше не станем прятать наши маленькие украшения, подаренные друг к другу.

Мой взгляд снова падает на синяк на ее щеке, и я беру ее за руки, держа их в своих.

— Ты должна выложить аудио.

Она поднимает на меня взгляд, ее улыбка медленно исчезает, когда на лице появляется задумчивое выражение.

— Может быть, я так и сделаю, — отвечает она. — Или, может, я хочу посмотреть, что случится потом.

— Что ты имеешь в виду?

— Что Каллум провел в этом доме больше ночей, чем ты. Ты знала об этом?

Я замираю. Что?

Лив делает глубокий вдох.