Пенелопа Дуглас – Курок (страница 127)
Пронзительный рев наших двигателей заглушил все остальные звуки, люди поднимали головы, оборачивались, пока я в паре с Уинтер, а Майкл с Рикой объехали площадь по периметру, преодолевая повороты на скорости под крики и одобрительные возгласы зрителей. Кай и Уилл ехали помедленнее, на ходу проверяя обстановку в таверне «Белый Ворон».
Ветер бил в лицо. Я цеплял полицейские машины, припаркованные на обочинах. Рика достала пейнтбольный маркер и направила его дулом вверх. С Майклом во главе мы еще раз обогнули площадь.
Раззадоренный музыкой, я сжал рукоятки и рванул вперед.
Она выдернула чеку дымовой шашки и запустила ее правой рукой, словно шар для боулинга. Прокатившись по улице и извергая зеленый дым, та ударилась о тротуар.
Люди восторженно кричали, в то время как столпы дыма поднимались в воздух, заволакивая все вокруг.
– Я справилась? – поинтересовалась девушка, прильнув к моему уху.
– Превосходно.
Как бы мне хотелось, чтобы она могла это увидеть. Свернув влево и с визгом затормозив, я похлопал ее по левой ноге. Однако она уже держала другую шашку наготове.
Выдернув чеку, Уинтер бросила шашку левой рукой. Та закатилась под машину, откуда повалил фиолетовый дым.
Я двинулся дальше, услышав ее смех, вилял из стороны в сторону, подначивая толпу. Неподалеку заметил копов, которые терпеливо наблюдали, наверняка гадая, как далеко позволят нам зайти.
С тротуара послышался крик парня:
– Пейнтбол?!
Посмотрев в том направлении, я увидел огромную красную кляксу на его сером свитере в районе груди.
Засмеявшись, он указал пальцем:
– Ты так просто не отвертишься, Рика! Я знаю, что это твоих рук дело!
Я тоже посмеялся, после чего погнал вперед. Мы разбрасывали шашки, а Лев и Давид управляли дронами, из которых сделали темных жнецов с черепами вместо лиц и в черных балахонах. Летая над площадью, они распугивали зевак.
Нам удалось привлечь всеобщее внимание. Клубы дыма создавали туманную завесу, затруднявшую видимость.
Когда я похлопал по левому бедру Уинтер, она запустила очередную шашку с розовым дымом. При следующей остановке я подал знак слева, и на тротуар покатилась шашка, распыляющая красный дым.
Четыре угла площади окутали разноцветные облака. Рика пару раз выстрелила краской на брусчатку перед витринами ее семейного магазина.
Бэнкс и Алекс, обе в собственных масках, подняли шашки вверх, оставляя за собой дымовой шлейф.
– Ладно, брось сразу несколько, – крикнул я Уинтер. – Устрой настоящий хаос!
На ходу она швыряла контейнер за контейнером, пока не израсходовала весь запас. Дымка стала настолько густой, что мне пришлось сбавить скорость из-за плохой видимости.
Отпустив мою талию, Уинтер взяла две шашки в руки и подняла их вверх.
– Ух! – выкрикнула девушка сквозь смех.
Сделав финальный круг вместе, мы завершили нашу эскападу и помчались к таверне.
Люди бросались врассыпную по улицам, стоило дрону пролететь мимо, и исчезали в дыму.
Я слез с байка, поднял маску и спросил, помогая Уинтер:
– Тебе весело?
Выбросив контейнеры, она натянула рюкзак обратно на спину.
– Не знаю. – Девушка рассмеялась. – Какова цена этого веселья?
– Ты застрянешь со мной до конца жизни, – ответил я, приобняв ее за талию. – Фигово будет.
Едва мы направились к зданию, я оглянулся через плечо на Кая.
– Мы не заметили охраны у входа, – сказал друг. – Возможно, он еще не появился.
Отец здесь. Эти ежегодные сборища – единственное время, когда он приглашал уважаемых бизнес-партнеров в свой дом. Точнее, настолько близко к дому, насколько считал нужным. Гэбриэл методичен в своих привычках; гордость не позволила бы ему пропустить или отменить мероприятие.
– Идем, – распорядился я.
Мы вошли в таверну, которая давно превратилась в нечто большее. Это был революционный трехэтажный клуб для встреч с каминами, подлинными деревянными полами в некоторых помещениях, напитками и блюдами на любой вкус, приватными комнатами для игры в покер.
Тут собиралась клиентура побогаче той, что сейчас гуляла по улицам в тучах дыма.
Мужчины – в костюмах и смокингах, женщины – в коктейльных платьях и полумасках на глаза.
– Рассредоточиваемся, – произнес я.
Никто из нас не снял маски. Смешавшись с толпой, но стараясь держаться на периферии, мы разошлись в разные стороны. В тесном зале было чересчур людно. Лавируя между столиками, мы разглядывали гостей в тусклом свете свечей.
Я знал, что он здесь. Отец должен быть либо где-то в комнате, либо на другом этаже.
И вдруг я увидел его. В самом центре, перед винтовой лестницей. Он стоял с еще одним мужчиной и потягивал выпивку.
Отец, как всегда, надел черный костюм, только с белой рубашкой без галстука на сей раз.
Уилл подошел к нам. Я сжал руку Уинтер.
– Тут слишком много людей, мать твою, – сказал он.
Кивнув, я ответил:
– Мне казалось, он выберет приватный обеденный зал.
Мы не могли сделать это на публике.
– Как нам затащить его туда, где никого нет?
Я не знал. Мне нужно было подумать. Окинув взглядом комнату, я заметил его охранников – трое стояли по периметру, а снаружи, вероятно, дежурили еще двое.
То, что нам придется нейтрализовать охрану, я предвидел, но думал, это произойдет на втором или третьем этаже.
Меньше народу. Меньше свидетелей. Если начнем гадить здесь, копы ворвутся внутрь через секунду.
– Вам нужно заставить всех остальных уйти, – наконец, ответила Уинтер вместо меня.
Я посмотрел на нее сверху вниз.
– И как мы их заставим? – уточнил Уилл.
Она сняла свой рюкзак и достала две последние дымовые шашки.
– Хотя бы раз все будут наравне со мной, – пошутила девушка.
То есть будут спотыкаться и искать выход вслепую. Улыбнувшись, я забрал шашки и отдал одну Уиллу.
– Один на одного, – сказал я ему.
Парень ушел, на ходу передавая остальным оборонную стратегию, которую применяли в баскетболе для блокировки защитников в решающие моменты.
Я снял маску, пригладил волосы и одернул костюм.
– Следи за дверью, – произнес я одними губами только что вошедшему Льву.
У меня мелькнула мысль оставить Уинтер здесь – не хотел, чтобы отец ее увидел, – но так она окажется уязвимой для его людей.
Взяв ее за руку, я повел девушку за собой и направился прямо к отцу, схватив бокал с подноса. Его собеседник заметил, что глаза Гэбриэла были прикованы ко мне, уловил намек, извинился и медленно отошел.