Пендериди Эврика – Мир Айсенов. Рэйкс Мэйфлауэр (страница 6)
От книги меня отвлек серебристый портал, из которого шагнула фигура, закутанная в белый пушистый плащ. Это была Танака Сноуфлейкс из ледяных земель НордЛэнд – что находится на севере моего королевства. Высокая дева с белоснежной кожей, изящной, утонченной фигурой, платиновыми волосами, длинными до округлых бедер, с огромными серыми глазами, обрамленными черными пушистыми ресницами – от чего взгляд ее был выразителен. На круглом личике красовался маленький курносый нос и пухлые губы цвета спелой малины.
Танака соблазнительно улыбнулась и произнесла томным голосом:
– Приветствую тебя, мой король, – слегка поклонившись.
Затем она сбросила плащ – он упал у ее ног, превратившись в кучку снега. Оставшись в кружевном нижнем белье цвета утреннего инея, она направилась к моему письменному столу.
Я резко закрыл книгу «Мироздания» – так, что по кабинету прошёлся лёгкий ветерок, — прежде чем она села на стол.
– О, мой король, ты как всегда, в делах, – сказала она, поглаживая меня по щеке. Ее пальцы пахли мятой и вечной мерзлотой.
– Позволь скрасить твой вечер, – прошептала она, склонившись к моему уху.
Затем она нежно прикусила мочку моего уха. По позвоночнику пронеслась волна мурашек. Я — король, повелитель Айсенов, самый могущественный из живущих, но моё естество откликнулось мгновенно, с грубой первобытной силой. В паху разлилось тепло, член напрягся, требуя освобождения.
Я жадно поцеловал ее малиновые губы — они оказались обжигающе холодными, но от этого ещё более сладкими. Встал между её округлых бёдер, раздвигая их шире.
Правой рукой высвободил ее грудь из кружева, уже с затвердевшими от возбуждения сосками. Слегка сжал, массируя, чувствуя, как под пальцами бьётся её пульс.
Целуя ее шею, где за ухом горела и пульсировала в такт ее сердцебиению, серебристая снежинка – руна ледяных хранителей. Проведя языком по руне, я заставил Танаку застонать от удовольствия, выгнуться дугой, издав глубокий, горловой стон. Её тело задрожало в сладостной истоме..
Скользя поцелуями ниже, я добрался до ее пышной белоснежной груди, с малиновыми сосками. Они затвердели ещё сильнее, стоило мне коснуться их горячим языком. Я ласкал их, то втягивая в рот, то обводя кругами, чувствуя, как она стонет и вцепляется пальцами в мои волосы.
Левой рукой я скользнул по её изгибу спины, а правой притянул раскрытые для меня бедра, прижал к своему члену.
Танака продолжала стонать — низко, протяжно, как ветер в ледяных пещерах. Её тонкие пальцы нетерпеливо расстегнули мои брюки, освобождая член. Прохладные ладони обхватили его — контраст температуры заставил меня выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Она нежно поглаживала вверх и вниз, дразня, замедляясь у головки, где собралось влажное предвкушение. Затем, неожиданно, толкнула меня в грудь — и я рухнул в кресло. Она нависла сверху, легким мановением руки расстегнула пуговицы моей чёрной рубашки. Ткань разошлась, открывая мускулистый торс. В её ладони, сотканный из воздуха и магии, возник кусочек льда — прозрачный, как слеза, и смертельно холодный.
Она медленно, мучительно медленно, водила льдом по моей груди. Сначала по контурам мышц, затем обводя затвердевшие розовые соски. Холод обжигал, превращаясь в огонь. Я глухо застонал, вцепившись в подлокотники кресла. Её рука скользнула ниже, к прессу, обводя ледышкой каждую мышцу, оставляя мокрую дорожку, которая тут же испарялась от жара моего тела. Прохладным языком она проследила путь льда — от груди до сосков, лаская их, посасывая, одновременно продолжая ритмично поглаживать мой член. Возбуждение достигло предела: член стал твёрдым, как драконья чешуя.
Почувствовав это, Танака развязала завязки своих трусиков — кружево упало на пол. Она оседлала меня сверху, сама направляя мой член в своё влажное, горячее лоно. Первые движения были медленными — она принимала меня дюйм за дюймом, и мы оба застонали от полноты ощущений. Затем темп нарастал, её бёдра двигались всё быстрее, её стоны становились громче. В кабинете резко похолодало — из наших ртов вырывались клубы пара, смешиваясь в едином ритме.
Я рывком усадил её на стол, продолжая двигаться внутри неё, в такт нарастающему оргазму. Ещё несколько мощных, глубоких толчков — и меня накрыло с головой. Горячая струя семени излилась в её лоно, и в тот же миг Танака закричала от удовольствия, изгибаясь всем телом. Её метка-снежинка сверкнула ослепительной вспышкой. По кабинету расползся иней — он покрыл стены, потолок, книги. Затем начали падать пушистые снежинки, которые таяли от соприкосновения с нашими разгорячёнными телами, превращаясь в мелкие капли.
Я нехотя вытащил член из её влажного, сжимающегося лона, натянул кожаные брюки. Подобрал с пола плащ и трусики. Плащ накинул ей на плечи, а трусики… поднёс к лицу, втянул носом аромат её лона — терпкий, сладковатый, с нотками горного снега — и бережно положил в карман. Танака улыбнулась — томно, довольно этому жесту.
– Как на счет того, чтобы принять ванну? – хрипло спросил я, протягивая ей руку.
– О, если ты предлагаешь посетить королевскую купальню, – ответила она с хрипотцой, хитро улыбаясь, – то я с большим удовольствием составлю тебе компанию, мой король.
Взяв Танаку за прохладную ладонь и притянув к своему разгоряченному мускулистому телу, я интерференцировал.
Купальня представляла собой помещение из темно - красного мрамора с золотистыми прожилками, с большим круглым бассейном из голубого мрамора, над которым клубились влажные облака пара.
В помещении имелось две массивные двери из моренного дуба: одна предназначалась для обслуживающего персонала дворца, а вторая вела в мои покои.
По левой стене, врезанной в мрамор, тянулся стеллаж, на котором были сложены белоснежные махровые полотенца и такие же халаты.
Со стороны моих покоем в бассейн спускались ступеньки.
Вода источала аромат мокрой древесиной с толикой перчинки; в ней плавали лепестки роз, от которых исходил тонкий, едва заметный аромат.
Оказавшись в купальне, я отпустил Танаку и поспешно снял свою одежду, войдя в воду температуры парного молока.Танака скинула свой плащ, и я подал ей руку, чтобы она смогла присоединиться ко мне. По правовому бортику бассейна стояли флаконы с ароматными маслами и мылом.
Я расслабился, лёжа в воде, а Танака устроилась рядом. Закрыв глаза, я мысленно пронёсся в прожитый день. Вспоминая эту Homo с глазами цвета болотной тины. Её аромат ландыша, её нежная бледная кожа… Ащеул подери, она будоражит. Моя плоть восстала при мысли о ней.
Из плена моих мыслей меня выдернула Танака.
– Мой король, ты снова возбуждён, – прошептала она, проводя по моему члену.
Не выдержав ласки, я притянул её к себе, впился в губы — грубо, почти собственнически. Затем резко встал, подхватил её за бёдра и усадил на край бассейна. Она оказалась передо мной, раскрытая и влажная. Я опустился на колени — я, король Рэйкс Мэйфлауэр из королевства МунураСуох, самый могущественный из Айсенов, стоял на коленях перед прекраснейшей женщиной. Но в моих мыслях была другая. Та, чей образ не желал уходить.
Я стал ласкать языком её лоно — влажное, горячее, пахнущее снегом и желанием. Танака застонала, её метка загорелась, замерцала в такт сердцу. Снова пошёл снег — пушистый, невесомый, тающий на лету.
– О, мой король… возьми меня, — простонала она.
Я встал с колен. Резким, глубоким толчком вошёл в неё. На этот раз я растягивал удовольствие, двигаясь медленно и размеренно, глядя, как она изгибается, как её пальцы впиваются в мрамор. Она кончила с криком, дрожа всем телом. И тут — снова эти глаза. Зелёные, как омут болота на краю леса. И запах ландыша, заполнивший ноздри, перебивающий аромат роз и древесины. Я застонал — от смеси наслаждения и бессилия — и мощным, последним рывком излился в неё.
Мы дышали, словно пробежали кросс, жадно глотая воздух. Беляба, я все ещё ощущаю запах ландыша.
И тут Танака хихикнула и довольно, уставшим голосом сказала:
– О! мой король, кажется, мы набедокурили и опрокинули целый пузырёк с маслом ландыша.
«Теперь этот аромат долго не выветрится», – мысленно простонал я.
Она медленно соскользнула в бассейн и принялась наслаждаться в ванной. «Теперь мы будем благоухать ароматом этого весеннего цветка», – сказала улыбаясь, Танака.
Я погрузился в воду, наслаждаясь в ванной, и попытался хоть как-то перебить запах ландыша запахом мокрого дерева с толикой перчинки – это было моё любимое ароматическое масло. Так что теперь я пах весной.
Закончив водными процедурами, я вышел из бассейна и взял со стеллажа белый махровый халат, надел его, взял ещё один и протянул Танаке, попутно помогая выйти ей из бассейна. Выйдя из воды, она прижалась ко мне и поцеловала, позволив накинуть халат ей на плечи. Затем, отстранившись, я спросил:
– Хочешь остаться на ужин?
– Прости, мой король, но я воздержусь – в твоем замке готовят только веганскую пищу,– ответила она. – А как ты помнишь, я мясоед. О да, и я успела потрапезничать до того, как навестить тебя. К тому же, скорее всего, мой отец обыскался меня, так что я, пожалуй, отправлюсь домой, – сказала Танака, накидывая свой плащ и открывая серебристый портал.