Пендериди Эврика – Мир Айсенов. Аргирокс Сильверворд (страница 3)
Каждый шаг к нашей комнатушке казался вечностью.Я скользил вдоль стен, задерживая дыхание, пока неоказался в безопасности — или так мне казалось.
И в ту же секунду меня, словно железными клешнями, схватил монах Василий де Брейк. Его грубые пальцы впились в воротник, и он с рывком поволок меня к столбу, хрипло причитая:
— Ах ты ж, щенок! Шляешься без дела? Сейчас я проучу тебя для профилактики, чтобы другим и в голову не пришло отлынивать от работы!
— Пусти! Мне надо в комнату для сирот! — вырываясь, выкрикнул я, но его хватка лишь усилилась.
— Ещё и огрызаться будешь, мелкий гаденыш?! — проревел монах, дёрнув меня так, что хвойные иголки, спрятанные за пазухой, высыпались и с противным шуршанием смешались с грязью монастырского двора.
Затем Василий грубо привязал меня к столбу, с треском сорвал куртку, а следом разорвал рубаху надвое, обнажая спину. Когда он заметил хвойные иголки, ярость исказила его лицо — он принялся втаптывать их в грязь, яростно топча сапогами.
— Так ты ещё и по лесу шляться вздумал?! За колдовскими травками, муравками? — взревел он, с лязгом снимая с пояса плеть. — В святой обители нет места бесовской науке! Только слово Божье — вот наша опора! — выкрикнул он, взмахнув плетью. Та со свистом обрушилось на мою спину, и я вздрогнул, стиснув зубы. Ни всхлипа, ни стона — я непроронил ни звука, хотя боль раскалённым клином вгрызлась в плоть. Это лишь раззадорило монаха, и его глаза вспыхнули звериной злобой.
— Молись, щенок! — проревел он, вновь занося плеть. — Только молитва кающегося грешника поможет тебе теперь. Говори: кто надоумил тебя идти в лес?!
— Я сам! — выкрикнул я сквозь стиснутые зубы.
— О, не лги мне, щенок! — рявкнул он, хлестнув еще раз. — Кто-то явно подтолкнул тебя! За ложь я выпорю тебя вдвойне, а потом запру в келье для послушников! Три дня и три ночи ты проведёшь в раскаянии, вымаливая свои грехи! Слышишь, паскудник мелкий?! Три дня и ночи!
Боль пульсировала в такт бешено колотящемуся сердцу. Я едва различал слова сквозь красный туман, застилавший глаза. Сжал челюсти до хруста, мысленно приказывая себе не проронить ни слезинки, ни вскрика. Давать слабину нельзя — если я заплачу, монах совсем озвереет, и тогда…
Каждый новый удар плети прожигал спину, оставляя багровые полосы. Я стискивал кулаки, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сознание мечется между реальностью и тёмной бездной обморока. Но я держался — держался изо всех сил, чтобы не дать Василию де Брейку увидеть мою слабость.
После жестокой порки Василий де Брейк втащил меня в крохотную келью, грубо швырнул на ледяной каменный пол и с лязгом захлопнул дверь, оставив в кромешной тьме.
Келья оказалась узкой, гнетущей клетушкой с единственным оконцем под самым потолком — зарешеченным, словно клетка для птицы. Здесь не было ни кровати, ни намёка на уют — лишь жалкий соломенный тюфяк, сваленный в углу, будто насмешка над понятием «утешения». Сырой воздух про питался запахом плесени и безысходности.
Я скорчился на голых камнях, вслушиваясь в затихающие шаги монаха. Лишь когда последний отзвук эха растворился в тишине, я позволил себе обмякнуть, а затем заревел — глухо, яростно, как раненный зверь, загнанный в ловушку. Слезы катились по щекам, смешиваясь с засохшей кровью на спине, а грудь содрогалась от рыданий, которые, казалось, выжигали душу дотла.
Когда силы иссякли, я свернулся калачиком, вжавшись в угол, и провалился в тяжёлый, беспокойный сон, полный мутных кошмаров.
На рассвете меня разбудил тихий, глухой шёпот.
— Александр! — донеслось из-за массивной деревянной двери. Голос послушника Николаса дрожал, будто он сам едва сдерживал слёзы. — Эй, ты слышишь меня, малыш? Как ты там?
— Здесь! — прохрипел я, с трудом приподнимаясь и прижимаясь лицом к шершавым доскам. — Как Айрис? Что с ним?!
— Прости, Александр… — Голос Николаса сорвался.— Айрис не выдержал. Лихорадка забрала его на рассвете. Мне так жаль, малыш… Я буду неустанно молиться за упокой его души…
Эти слова ударили, как удар хлыста. Я замер, задыхаясь, будто из груди вырвали последний глоток воздуха.
За дверью стихли шаги, но я ещё долго лежал рядом с дверью и не мог пошевелиться, пока не затихли шаги послушника. В голове у меня бил набат. Я не мог плакать, а просто лежал, распластавшись, на холодном каменном полу.
Через три дня один из послушников выпустил меня и отправил к остальным мальчишкам в комнату для сирот.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.