Пелем Вудхауз – Вся правда о Муллинерах (сборник) (страница 58)
— Вот уж не думала, что он такой шустрый, — сказала она.
— Да, в быстроте ему не откажешь, — согласился Обри. — Думается, он натренировался, увертываясь от носорогов.
— Почему они не снабжают эти дурацкие ружьишки двумя стволами? С одним стволом девушке трудно чего-то добиться.
Угнездившись в камышах, полковник сэр Фрэнсис Пашли-Дрейк испытывал не только негодование, естественное для человека в его положении, но и некоторое самодовольство. Он чувствовал, что его охотничья сноровка хорошо ему послужила. Мало кто, заверил он себя, проявил бы столько инициативы и стремительности перед лицом грозной опасности.
И тут он услышал голоса совсем близко.
— Так что нам делать теперь? — Он узнал голос Шарлотты Муллинер.
— Надо подумать, — произнес голос его племянника Обри.
— Он где-то тут.
— Да.
— Невыносимо, если такой чудный трофей ускользнет. — Голос Шарлотты все еще был полон возмущения. — Особенно учитывая тот факт, что я его подбила. Самые первые стихи, которые я напишу после этого, будут призывом к изготовителям духовых ружей поднапрячь ум, если таковой у них имеется, и добавить к модели второй ствол.
— Я напишу о том же Пастель В Прозе, — сказал Обри.
— Ну а все-таки, что нам делать теперь?
Наступило недолгое молчание. Насекомое неведомого биологического вида всползло на полковника Пашли-Дрейка и ужалило его пониже спины.
— Вот что! — сказал Обри. — Я вспомнил, как дядя Фрэнсис однажды сообщил мне, что охотник в низовьях Замбези, если раненый зебу укрывается в тростниках, посылает туземного проводника поджечь…
Сэр Фрэнсис Пашли-Дрейк испустил глухой стон, который, на его счастье, был заглушен радостным восклицанием Шарлотты:
— Ну конечно же! Как вы находчивы, мистер Бассинджер!
— Ну что вы! — скромно сказал Обри.
— У вас есть спички?
— У меня есть зажигалка.
— Вас не затруднит пойти и поджечь эти камыши — вон там, по-моему, самое удобное место? А я буду ждать тут с ружьем на изготовку.
— С величайшим удовольствием.
— Мне крайне неприятно обременять вас…
— Ну что вы! — сказал Обри. — Я очень рад.
Три минуты спустя гости на лужайке могли с интересом наблюдать зрелище, какое редко удается увидеть во время приемов в аристократических английских садах. Из лавровых кустов, обрамлявших безупречно подстриженный газон, галопом вылетел дородный розовый джентльмен средних лет, выписывая на бегу крутые зигзаги. На нем была набедренная повязка, и он словно бы куда-то торопился. Они только-только успели распознать в новоприбывшем брата их радушной хозяйки, как он сдернул скатерть с ближайшего столика, задрапировался в нее и стремительным прыжком укрылся за корпулентной фигурой епископа Стортфордского, который беседовал с местным Распорядителем Охоты, описывая, как ему трудно удерживать священнослужителей своей епархии от еретического употребления ладана.
Шарлотта и Обри остановились, укрытые лаврами. Обри, глядя в просветы этой живой изгороди, разочарованно прищелкнул языком:
— Он нашел новое укрытие! Боюсь, нам будет трудно выкурить его оттуда. Он притаился за епископом.
Не услышав ответа, он обернулся.
— Мисс Муллинер! — вскричал он. — Шарлотта! Что с вами?
С тех пор как он в последний раз смотрел на это прекрасное лицо, оно странно изменилось. Пламя, пылавшее в этих дивных глазах, угасло, и взгляд их стал тупым, как у только что разбуженного лунатика. Она побледнела, кончик ее носа подрагивал.
— Где я? — прошептала она еле слышно.
— Кровавль-Корт, Малый Кровавль, Горсби-на-Узе, Бедфордшир. Телефон Горсби двадцать восемь, — незамедлительно сообщил Обри.
— Это был сон? Или я действительно… О да, да! — простонала она, содрогаясь всем телом. — Я припоминаю все, что было… Я выстрелила в сэра Фрэнсиса из духового ружья!
— И еще как! — сообщил Обри и чуть было не рассыпался в горячих похвалах ее меткости — меткости, просто поразительной для столь неопытной охотницы, но вовремя удержался. — Неужели этот факт вас огорчает? Такое ведь может случиться с кем угодно.
Она его перебила:
— Как правы вы были, мистер Бассинджер, предостерегая меня против чар Кровавля. И как я ошибалась, когда порицала вас за то, что вы воспользовались моим зонтиком, чтобы затравить крысу. Можете ли вы простить меня?
— Шарлотта!
— Обри!
— Тс! — сказала она. — Слушайте!
На лужайке сэр Фрэнсис Пашли-Дрейк рассказывал свою повесть завороженным слушателям. Симпатии их явно были на его стороне. Стрельба по неподвижной мишени, принимающей солнечную ванну, задела его слушателей за живое. До ушей юной пары в лаврах доносились негодующие восклицания:
— Неслыханно!
— Так не делают!
— Верх непорядочности!
И затем грозное обещание сэра Александра Бассинджера:
— Я потребую исчерпывающего объяснения!
Шарлотта обернулась к Обри:
— Что нам делать?
— Мда, — задумчиво сказал Обри. — Не думаю, что нам следует замешаться в толпу гостей и сделать вид, будто ничего не произошло. Похоже, атмосфера не слишком для этого благоприятна. Я предлагаю следующее: пройдем напрямик через луга к станции, возьмем в Горсби на абордаж экспресс пять пятьдесят, поедем в Лондон, перекусим, поженимся и…
— Да-да! — вскричала Шарлотта. — Увезите меня из этого ужасного дома.
— Хоть на край света! — пылко пообещал Обри и вдруг умолк. — Знаете, — с жаром продолжал он, — если вы встанете рядом со мной, то старикан окажется прямо на линии огня. Быть может, вы не прочь в последний раз…
— Нет-нет!
— Я просто спросил, — сказал Обри. — Ну что же, пожалуй, вы правы. В таком случае берем ноги в руки.
Нечто скользкое и шуршащее
В течение недели или около того наш маленький кружок в «Отдыхе удильщика» оставался неполным. И неполнота эта была самой серьезной, какую только можно вообразить. Пустовало кресло мистера Муллинера, и все мы очень остро ощущали его отсутствие. Расспросы после его долгожданного возвращения позволили установить, что он гостил в Хертфордшире у своей кузины леди Уикхем в Скелдингс-Холле, ее исторической резиденции. Он оставил почтенную родственницу в полном здравии, сообщил нам мистер Муллинер, но несколько расстроенной.
— Из-за ее дочери Роберты, — пояснил он.
— Она хрупкого здоровья? — сочувственно осведомились мы.
— Отнюдь. Здоровье у нее самое крепкое. А расстраивает мою кузину то обстоятельство, что девочка никак не выйдет замуж.
Бестактный Светлый Эль, неофит, которому вообще следовало бы помалкивать, сказал, что с невзрачными девушками часто так бывает. Современный молодой человек, сказал он, придает слишком большое значение внешности и вместо того, чтобы набраться терпения и мужественно выжидать, пока ему не удастся проникнуть за неказистый экстерьер и обрести нежное женственное сердце…
— Дочь моей кузины Роберта, — сказал мистер Муллинер с легкой досадой, — ничуть не невзрачна. Как все Муллинеры женского пола, в каком бы дальнем родстве они ни находились с главной ветвью нашего рода, она поразительно красива. И тем не менее замуж не выходит.
— Тайна! — произнесли мы задумчиво.
— Да, тайна, — сказал мистер Муллинер, — которую я сумел постичь. Я имел честь на протяжении моего визита в какой-то мере стать конфидентом Роберты, а кроме того, познакомился с молодым человеком по имени Алджернон Крафтс, которого она как будто дарила доверием даже в большей степени и который поддерживает дружеские отношения кое с кем из тех представителей мужского пола, в чьем обществе она последнее время вращалась. Боюсь, подобно подавляющему большинству нынешних задорных девушек, она склонна дурно обходиться со своими поклонниками. Это их обескураживает, и, мне кажется, их можно извинить. Например, юный Эттуотер…
Мистер Муллинер смолк и отхлебнул горячего шотландского виски с лимоном. Он, казалось, впал в подобие транса. Время от времени между отхлебываниями у него вырывался легкий смешок.
— Эттуотер? — сказали мы.
— Да, это его фамилия.
— Но что с ним произошло?
— А, так вам хотелось бы узнать его историю? Почему бы и нет? Почему бы и нет?