Пелем Вудхауз – Вся правда о Муллинерах (сборник) (страница 60)
Ну-ну! Он проглотил свое разочарование, а также легкий завтрак и вернулся домой, где увидел, что Брайс, его камердинер, заканчивает укладывать вещи в чемодан.
— Пакуете вещи? — сказал Роланд. — Очень хорошо. А носки доставили?
— Да, сэр.
— Отлично! — сказал Роланд, думая об этих особых трикотажных изделиях для мужчин из Берлингтонского пассажа, таких завуалированно страстных. Он очень на них рассчитывал. Оказавшись по соседству со столом, он вдруг заметил на нем большую картонную коробку. — А это что такое?
— Ее принес некоторое время назад какой-то человек. Субъект, одетый довольно скверно. Записка на каминной полке, сэр.
Роланд подошел к каминной полке, пару мгновений с взыскательной брезгливостью рассматривал замусоленный конверт, а затем вскрыл его кончиками пальцев.
— Картонка, мне кажется, сэр, — сказал Брайс, — содержит нечто живое. Мне показалось, что там что-то шуршит.
— Боже великий! — воскликнул Роланд, уставившись на письмо.
— Сэр?
— Там змея! Этот болван прислал мне змею. Ничего глупее…
Его перебили пронзительные переливы дверного звонка. Брайс оторвался от чемодана и бесшумно исчез. Роланд продолжал сердито хмуриться на непрошеное подношение.
— Мисс Уикхем, сэр, — доложил Брайс из двери.
Девушка, впорхнувшая в комнату, поражала редкой красотой. Она походила на особенно миловидного школьника, который нарядился в костюм своей сестры.
— А! — сказала она, обратив веселый взор на чемодан. — Я рада, что ты занялся сборами. Отправимся в путь незамедлительно. Я отвезу тебя в моей машине. — Она предприняла обход комнаты. — О-о! — сказала девушка, наткнувшись на картонку. — Что бы это могло быть такое? — Она встряхнула картонку в порядке эксперимента. — Послушай! Там внутри что-то шершавое!
— Это…
— Роланд! — сказала мисс Уикхем, продолжая свои опыты. — Необходимо немедленно произвести расследование. Внутри этой коробки явно обретается живой организм. Когда ее встряхиваешь, он явственно шуршит.
— Все в порядке. Это просто змея.
— Змея!
— Совершенно безвредная, — поспешил он заверить ее. — Идиот категорически на этом настаивает. Впрочем, это не важно, так как я намерен немедленно отослать ее обратно, не открывая коробки.
Мисс Уикхем пискнула от приятного волнения.
— Кто это заваливает тебя змеями?
Роланд смущенно кашлянул:
— Вчера я… э… спас жизнь одному человеку. Я как раз подходил к углу Дьюк-стрит…
— Нет, только вообразить! — задумчиво произнесла мисс Уикхем. — Я живу, живу, и мне ни разу в голову не пришло обзавестись змеей!
— …как вдруг один прохожий…
— Именно то, что необходимо каждой девушке.
— …поскользнулся на тротуаре…
— В змее заключено столько замечательных возможностей! Лучший друг на званом обеде. Вываливаешь ее на стол после супа и становишься душой общества.
Роланд, хотя ничто, разумеется, не могло поколебать его великую любовь, ощутил легкое раздражение.
— Я поручу Брайсу вернуть ее владельцу, — сказал он, решив не продолжать свой рассказ, ибо он явно не имел успеха.
— Вернуть? — изумленно повторила мисс Уикхем. — Но, Роланд, какая бессмыслица! Ведь в жизни бывают мгновения, когда просто необходимо твердо знать, где можно раздобыть змею. — Она оживилась еще больше. — Дивно! Ты вроде бы упоминал, что старый хрыч, сэр Джозеф, как бишь его там… ну, судья, ты знаешь, — приходится тебе дядей? Он вчера нагрел меня на пятерку за то, что я еле-еле ползла по Пиккадилли. Его необходимо хорошенько проучить. Ему надо внушить, что нельзя направо и налево штрафовать ни в чем не повинных людей. Знаешь что? Пригласи-ка старика позавтракать и спрячь змеюку в его салфетке! Это заставит его призадуматься!
— Нет-нет! — вскричал Роланд, содрогаясь.
— Роланд! Ради меня!
— Нет-нет! Ну, право же!
— А еще все время твердишь, будто сделаешь ради меня что угодно! — Она поразмыслила. — Ну, хотя бы разреши мне привязать к ней веревочку, чтобы спустить из окна и покачать перед первой старушенцией, которая будет проходить мимо.
— Нет, пожалуйста, не надо! Я должен отослать ее владельцу.
Мисс Уикхем осталась явно недовольна, но как будто смирилась с поражением.
— Ну ладно, раз ты решил отказывать мне в каждом пустячке! Но позволь сказать тебе, милый, что ты упускаешь возможность посмеяться до упада. Бессмысленно и черство отвергаешь. Где Брайс? Затаился на кухне, я полагаю. Пойду отдам ему коробку, пока ты запрешь чемодан. Нам пора, а то мы не успеем к чаю.
— Позволь, это сделаю я.
— Нет, я.
— Зачем тебе затрудняться?
— Какое же это затруднение? — весело ответила мисс Уикхем.
В нашем мире, как это доказывали различными способами многочисленные мудрецы и философы, человеку, не любящему разочарований, не следует слишком уж явно предвкушать мгновения, сулящие радость. Роланд Эттуотер, который предполагал насладиться сполна поездкой на машине до Скелдингс-Холла, вскоре после того, как эта машина, протиснувшись сквозь забитые транспортом лондонские улицы, вырвалась на приволье загородного шоссе, обнаружил, что обстановка как-то не слишком подходит для наслаждения. Мисс Уикхем, видимо, не разделяла отвращения современных девушек к отчему дому. Она явно хотела добраться до него как можно скорее. Роланду казалось, что с той минуты, когда Хай-Барнет остался позади, и до той, когда под визг тормозов они остановились перед дверями Скелдингс-Холла, колеса их двухместного экипажа лишь изредка соприкасались с землей Хертфордшира.
Однако когда они его покинули, Роберта Уикхем осталась недовольна собой.
— Сорок три минуты, — сказала она, хмурясь на циферблат своих часов. — Я могла бы и побыстрее.
— Да? — буркнул Роланд. — Могла бы?
— Ну, к чаю мы, во всяком случае, успели… Входи и знакомься с мамашей. Забытые Забавы Былого: Номер Третий — Знакомство С Мамашей.
И Роланд познакомился с мамашей. Однако слова эти слишком пресны, слишком невыразительны и не дают никакого представления о том, что и как произошло. Он не просто познакомился с мамашей, он был схвачен и поглощен мамашей, леди Уикхем, эта популярная романистка («Вносит поразительно свежую ноту» — Р. Морсби Эттуотер в «Нью экзаминере»), была очень рада своему гостю. Усадив Роланда рядом с собой, она принялась вносить столько свежих нот, что ему пришлось внимать им до тех пор, пока не настало время переодеться к обеду. Она все еще с неистощимой словоохотливостью развивала тему своих книг, о которых Роланд столь любезно отозвался с такой похвалой, когда прозвучал удар гонга.
— Неужели прошло уже столько времени? — изумилась она, отпуская Роланда, который чувствовал, что времени прошло гораздо больше. — Что же, отложим нашу милую беседу на после обеда. Вы знаете, где ваша комната? Нет? Ну так Клод вас проводит. Клод, вы не покажете мистеру Эттуотеру его комнату? Она в конце вашего коридора. Кстати, вы же не знакомы. Сэр Клод Линн — мистер Эттуотер.
Они обменялись поклонами. Однако в поклоне Роланда не было той радости, которой мы ждем от наших друзей, когда знакомим их с другими нашими гостями. Мучительная агония, которую испытывал Роланд последние два часа, в значительной мере вызывалась не красноречием леди Уикхем, хотя и оно причиняло ему невыразимые муки, но созерцанием того, как этот Линн, кем бы он там ни был, удерживает Бобби в углу напротив. Он усматривал какое-то нестерпимое собственничество в затылке сэра Клода, когда тот наклонялся к Бобби Уикхем. Этот затылок дышал такой близостью и преданностью, какие не могут понравиться ревнивому сопернику.
Сэр Клод крупным планом отнюдь не рассеял опасений Роланда. Этот субъект был красив — до отвращения красив, причем как раз той смуглой надменной медальной красотой, которая так сильно действует на впечатлительных девушек. Именно эта надменность подействовала на Роланда особенно угнетающе. Что-то в спокойном пренебрежительном взгляде сэра Клода Линна внушало собеседнику, что он принадлежит совсем не к тем лондонским кругам и что брюки сидят на нем мешковато.
— Обаятельнейший человек, — прошептала леди Уикхем, когда сэр Клод отошел, чтобы открыть дверь перед Бобби. — Между нами говоря, прототип капитана Молверера, кавалера ордена «За выдающиеся заслуги», в моем романе «Кровь — всегда кровь». Очень древний род, весьма богат. Великолепно играет в поло. И в теннис. И в гольф. Неподражаемый стрелок. Член парламента от Ист-Биттлшема, и я со всех сторон слышу, что он в любой день может стать членом кабинета.
— Неужели? — холодно обронил Роланд.
Когда леди Уикхем после обеда расположилась с Роландом у себя в кабинете (авторитетно заявив, что он безусловно предпочтет задушевную беседу в этом святилище литературы любым пустопорожним развлечениям, затеянным где-нибудь еще), ей вскоре показалось, будто Роланд несколько рассеян. Никто не мог бы занимать его более самоотверженно, чем она. Ему были прочитаны семь первых глав ее нового романа, находящегося еще в работе, и во всех увлекательных подробностях изложены дальнейшие перипетии сюжета, но почему-то что-то было как-то не так. Она заметила, что молодой человек все чаще вцепляется себе в волосы, а один раз он издал пронзительный захлебывающийся вопль, который ее напугал. Леди Уикхем все больше разочаровывалась в Роланде и нисколько не пожалела, когда он подыскал предлог, чтобы уйти.