Пелем Вудхауз – Весенняя лихорадка. Французские каникулы. Что-то не так (страница 76)
– Дополнительные права. Мы их тоже когда-нибудь получим.
– …но он скорей огорчен…
– Чем же это?
– Понимаете, его отец…
– Маркиз?
– Да-да. Так вот, он исчез куда-то.
– Передайте, что с маркизом все в порядке.
– Откуда вы знаете? Вы о нем слышали?
– Мало того, я его видел. Точнее, я с ним вижусь довольно часто.
Терри удивилась.
– Он здесь, в Нью-Йорке?
– Да.
– Почему же вы нам не сообщили? А ему вы передали наш адрес?
– Конечно. И он сказал, что заглянет, когда будет в тех местах. Тут он был недельку, не больше, сами понимаете, дела…
– Я бы очень смутилась, если бы его увидела. Как будто Джон знакомит меня с мамой.
– Кто-кто?
– Джон. Вы не слышали этой песни?
– Нет.
– Значит, вам ведомо не все. Отец ее вечно пел. Жених повел невесту к матери, та оглядела ее, покачала головой и говорит: «Бедный Джон, ах, бедный Джон!»
– А кто такой Джон?
– Господи, Расс! Вы поглупели от еды. Жених, конечно. Я хочу сказать, что маркизу не понравится брак с нищенкой.
– Не ему судить. Его жена еще беднее.
– Жена? Разве он женился?
– Конечно. Месяц назад. Надо было вам сказать, да вот, запамятовал. Очень милая женщина. Француженка, это да, но должен же кто-то быть французом. Раньше она служила кухаркой.
– Кухаркой?!
– Да. И какой! Раза два я ел ее обеды… А, вот и он, маркиз!
Терри обвела глазами зал.
– Где он? Не вижу.
– А вон там, у столика, где официант накладывает кому-то омлет с куриным фаршем. Ах, надо было взять! Хорошая штука.
Терри с удивлением увидела высокого, элегантного господина, на которого показывал Расс.
– Он что, метрдотель?
– Да, и очень хороший. Я сразу понял, в чем его призвание. У меня на такие вещи чутье. «Метрдотель, – сказал я, как только его увидел. – Стиль, манеры, внешность, достоинство – ну, все!» Так что когда он мне написал, что сидит без денег, я тут же устроил его в Нью-Йорке. Конечно, пришлось подучиться. Это он проделал во Флориде.
– Там он и встретил кухарку?
– Да. Она служила у одних богатых людей. Однажды маркиз оказался с ней рядом в кино. Любовь с первого взгляда, или с первого куска рагу. Неделю назад он поступил сюда и, как я и ждал, произвел сенсацию. У него… Что это бывает у французов?
– Бородка?
– Да нет!
– Вы же сами говорили.
– Говорил, но это здесь ни при чем. Кончается на «ква». А, вспомнил – «Je ne sais quoi» [93]. Так что Джеф может о нем не беспокоиться. Метрдотели с голоду не умирают. Кому-кому, а им есть что подкопить. Это издатели в конце концов торгуют яблоками.
– А не карандашами?
– Карандашами
– Фигура у вас не та.
– Сколько можно говорить о моей фигуре! Ваш Джеф будет точно таким через пять лет.
– Не будет!
– Посмотрим.
Терри зачарованно следила за передвижениями маркиза. Клаттербак не ошибся. Да, именно – стиль, манеры, внешность, достоинство. Поднимая крышку и являя взору жареную курицу с грибами, он был величав, словно полномочный посол уважающей себя страны, вручающий какому-нибудь монарху верительные грамоты.
Пока он приближался к их столику, она подметила в нем изысканную важность, которой не было в Ровиле. Заметив ее, он шире открыл глаза, но других проявлений чувства себе не позволил.
– Надеюсь, все в порядке, мистер Клаттербак?
– В идеальном!
– Мадам, – проговорил маркиз, отвешивая точно такой поклон, как надо.
Его отрешенная величавость так поразила Терри, что она не знала, что сказать. Клаттербак не помогал ей; он переваривал пищу, тихо пыхтя и глядя вдаль остекленевшим взором.
– У вас очень интересная работа, – сказала она наконец.
– Исключительно интересная, мадам.
– Мистер Клаттербак говорит, он хотел бы стать метрдотелем.
– Вот как, мадам?
– А я ему отвечаю…
– Это неважно, – внезапно очнулся ее спутник. – Закажите кофе, а я схожу позвоню вашему муженьку.
Маркиз издал шипящий звук, призывая официанта, а затем сказал ему:
– Le cafe. Vite [94].
С исчезновением издателя дело пошло намного легче. Маркиз не улыбался, но глаза его приятно светились, что побудило Терри сказать:
– Джеф в Бостоне.
– А!
– Они там ставят пьесу по его книге.
– О!
– Говорят, он очень много заработает.
Сияние в глазах маркиза стало еще ярче. Метрдотели не бедствуют, но любящий сын всегда пригодится – скажем, заплатить налог.