Пелем Вудхауз – Весенняя лихорадка. Французские каникулы. Что-то не так (страница 35)
– Обо что он ударился? Граф немного подумал.
– О дверь?
– Почему же прямо не сказать?
– Не знаю.
– И я не знаю. Загадка!
– Да уж…
– Тут вообще что-то творится. Слышали ночью грохот?
– Грохот?
– Я даже проснулся.
– А я ничего не слыхал.
– Что-то упало. Часа в два. Мало того, – прибавил Дезборо, глядя сквозь очки, как сыщик, идущий по следу. – Как быть с этим субъектом, который выдавал себя за Росситера?
Граф облизнул губы – нет, не «облизнулся», а именно облизнул, молясь при этом, чтобы tête à tête кто-нибудь нарушил. Молитва была услышана. Дверь открылась, вошла Клара в сопровождении драматурга.
– Здрасьте, Шортлендс, – сказал тот.
– Доброе утро, папа, – сказала средняя из дочерей.
– Доброе утро, – отвечал пэр, чувствующий то, что чувствует человек, из которого изгнали беса, но тут же явились семь других [28]. Молясь, он не имел в виду замены Дезборо на Блейра. Тот, кстати сказать, был в прекрасном настроении.
– Грохот слыхали? – спросил Топпинг.
– Мой дорогой, – отвечал Космо, – мне не до того. Спешу сообщить, что сегодня – счастливейший день моей жизни. – Он подошел к столу и положил руки на скатерть. – Прошу внимания! Наполните чашки и выпейте за здравие молодой четы.
– Мы обручились, папа, – прямо сообщила Клара.
– Не беспокойтесь, – заверил он. – Вы не теряете дочь. Вы обретаете сына.
– Жить мы будем здесь, – прибавила Клара.
– Словом, все в порядке, – поддержал ее жених, спешивший утешить будущего тестя. – Мы вас не оставим.
Графу захотелось поскорее уйти от всего этого. Общество Космо Блейра часто давало такой эффект. Только что пэр собирался налить себе третью чашку кофе, но теперь решил перебежать к младшей дочери, которая, скорее всего, завтракает у себя. Терри всегда была для него лучшим лекарством или, точнее, противоядием.
Он вскочил. Дезборо удивился.
– Как, и все?
– Да.
– Больше ничего не съедите?
– Аппетит пропал.
– Это нехорошо.
– Примите пилюльку, Шортлендс, – посоветовал Космо. – От печени. Запейте водой.
– А, кстати! – воскликнула Клара. – Аделе от тебя что-то нужно.
– Аделе? Что именно?
– Не знаю. Я заглянула в дверь, чтобы сказать о помолвке, а она просила передать.
Лорд Шортлендс задумчиво направился к Терри. Весть о том, что драматурга придется терпеть пожизненно, потрясла его, но не больше, чем весть об Аделе. Когда старшая дочь говорила с ним, слова ее бывали неприятны, а сейчас он мог бы выдержать только нежную, щадящую речь.
Однако он быстро утешился. Как-никак, совесть его была чиста, как голубка. Аделе не в чем его винить, кроме каких-нибудь мелочей. Да, он хочет жениться на кухарке, он протащил в замок самозванцев, он склонил ко греху былого взломщика, но ничего этого она не знает. По-видимому, сейчас речь идет о домашних делах. Стучась к Терри, он был преисполнен той нравственной мощи, которой наделены отцы, когда суровой дочери не в чем их обвинить.
Дезборо доел тем временем колбаску и, как обычно, пошел к жене. Она сидела в постели, опершись на подушки, а на коленях у нее помещался особый столик. Преданный муж с удовольствием отметил, что она – в прекрасном настроении.
– Доброе утро, душенька, – сказал он.
– Доброе утро, милый. Ты видел Клару?
– Да, только что. Она сообщила мне о помолвке. Вижу, ты рада.
– Еще бы! Космо мне очень нравится.
– И деньги у него есть.
– Да. Удивительно! Такие события – одновременно.
– А?
– Разве ты не знаешь? Терри обручилась со Стэнвудом Кобболдом.
– Быть не может!
– Может. Истинное чудо! Он так мил, и потом – у него
– Да уж, старый Эллери не беден. А когда же это они?
– Я узнала под утро.
– Почему он мне не сказал? Прибежал, поел наскоро – и куда-то делся. Значит, обручились. А вид у него такой, будто он подрался в баре. Глаз подбит. Интересно, кто его отделал?
Леди Адела стала суровой.
– Могу тебе ответить. Папа.
– Кто?
– Мой отец. Он страшно напился. Утром я зашла к нему, там полно бутылок.
Дезборо был потрясен. Он не ждал от тестя такой прыти, не ждал и такой силы.
– Вот это да! – сказал он. – Спасибо, что мне не досталось. То-то я вижу, сегодня он какой-то странный. Естественная реакция. Я спросил про синяк, а он ничего не помнит.
– Я ему напомню, – сухо обещала леди Адела. – Только это был не Стэнвуд, а некий Кардинел. Вот мистер Росситер – Стэнвуд.
Дезборо опустился на постель.
– Что-что? Не понимаю.
– Я сама немного запуталась. Терри говорит, что Стэнвуд не мог приехать, и этот Кардинел его заменил. Что-то вроде пари.
– Чушь какая-то!
– Да. Надо мне будет поговорить с Кардинелом.
– Он уехал в Лондон.
– Ну, когда вернется.
– Все равно не понимаю. Ты сказала, он приехать не мог, а он приехал.
– А, это ясно! Через день-другой он затосковал по Терри. Приехал, поселился в гостинице, а Спинк посоветовал ему прийти сюда под видом Росситера.
Дезборо протяжно свистнул.