Пелем Вудхауз – Укридж. Любовь на фоне кур (страница 10)
— Нам своя власть нужна: мужицкая, народная. А не помещичья, не босяцкая. Господ нам никаких не надобно: ни белых, ни красных. Мы сами, без господ, управимся…
Но вернувшаяся большевистская власть с мнением крестьян считаться не захотела. Она восстановила все прежние советские порядки. Над деревней вновь нависли мрачные свинцовые тучи: произвол власти, продразвёрстка, голод, тиф…
Террор советской власти не ослабел, а усилился. Многие крестьяне, которые особенно сильно радовались приходу белых, были посажены в тюрьму. Многих, уклоняющихся от призыва в Красную армию, военкомат беспощадно расстреливал: для устрашения других.
В двух волостях уезда вспыхнули восстания. Но восставшие были безоружны. Они были легко разгромлены вооружёнными отрядами Чека. За подавлением восстаний следовали массовые расстрелы жителей восставших деревень.
Окоченевший труп сельского комиссара утром был обнаружен в болоте, в канаве. Упал ли он туда ночью сам, проходя пьяный мимо канавы, или ему «помогли» попасть туда, следствие не могло установить. Сожаления среди местных крестьян его смерть во всяком случае не вызвала…
Голод был не только в Средней России. Он захватил и Поволжье. В 1920 году через орловские села потянулись обозы поволжских крестьян: спасаясь от постигшего голода, они ехали на телегах в далёкий путь, на Украину. Некоторые орловские крестьяне присоединялись к ним: бывшие отходники надеялись найти в богатых украинских областях работу и хлеб...
2. СЕЛО В ПЕРИОД НОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ–НЭП–а (1921 – 1928)
Ведя постоянную борьбу против большевистской власти, крестьяне выдвигали свои главные требования.
В области экономики: замена развёрстки, произвольного оброка, умеренным налогом; отмена барщины, «трудгужповинности»; восстановление частной кустарной промышленности»; восстановление свободной торговли.
В политике: роспуск комбедов; отмена-большевисткой партийной диктатуры над народом; установление выборной народной власти, снизу до верху, от сельского самоуправления до центрального правительства.
Крестьянское сопротивление большевистской власти было массовым и упорным. Вспышки бунтов происходили повсеместно и иногда охватывали целые губернии, например, Тамбовское восстание. Наконец, большое восстание вспыхнуло даже в армии, среди кронштадтских моряков, которые раньше были опорой советского правительства.
Власть не имела опоры в массах: рабочие голодали, крестьяне бунтовали, армия поднимала мятежи. Положение большевистского правительства было очень опасным. Тогда Ленин выжден был круто повернуть руль государственного управления: отказался от политики натурального коммунизма (большевисткие идеологи задним числом назвали его дипломатически «военным коммунизмом») и провозгласил «новую экономическую политику», сокращённо «НЭП», то есть политику экономических уступок труженикам–собственникам, в первую очередь, крестьянству.
Речи Ленина об отказе от политики «военного коммунизма» и переходе к «НЭП»у, декреты советского правительства о «продналоге» и свободной торговле оказали тогда на крестьян сильное впечатление, обрадовали их. Большая часть крестьян поверила речам Ленина о том, что «НЭП» вводится «всерьёз и надолго».
Декрет о «продналоге» отменял систему продразвёрстки, при которой государство отбирало у крестьян все продукты, кроме тощей нормы, и весь скот. Вместо развёрстки был введён «продналог», основанный на другом принципе: теперь советское правительство один раз в год, до начала весенних полевых работ, устанавливало определённый натуральный налог с гектара земли и с каждой головы скота.
После выплаты этого налога государству, каждый крестьянин получал об этом справку от местных органов власти и мог распоряжаться остальными продуктами и скотом всецело по своему усмотрению: потреблять, обменивать, продавать.
Первый «продналог» был установлен ранней весной, в марте 1921 года».
Он был огромный. Крестьяне села Болотное должны были сдавать государству в качестве продналога около половины своего урожая и около половины продуктов животноводства.
По существу, это был государственный натуральный оброк, который советское правительство взимало с подвластного ему населения.
Он был подобен тому оброку, который взимал помещик со своих крепостных крестьян, живших в оброчной деревне.
Но все же эта система натурального оброка, или «продналога», была для крестьян легче предшествующей ей системы «продразвестки».
Во–первых, продналог был точным и определённым на целый год а продразверска этих качеств не имела: она была не урегулированным, совершенно произвольным оброком–данью.
Во–вторых, система продналога заинтересовывала крестьянина в труде, давала стимул для прилежного и умелого хозяина: чем более высокой урожайности добьётся крестьянин на своём поле, тем больше продуктов останется у него после уплаты продналога; чем больше скота и птицы вырастит крестьянин, чем более высокой продуктивности добьётся от животноводства, тем больше продуктов животноводства — мяса, масла, молока, яиц, шерсти — останется в пользу хозяина.
Поэтому крестьяне одобрительно отнеслись к декретам советского правительства о продналоге: они увидели в системе продналога значительное облегчение по сравнению с развёрсткой.
Крестьяне Болотного и всех других российских деревень опять с прилежанием занялись своим трудом, так как увидели, что теперь они будут работать не напрасно, а с пользой для себя.
В период продразвёрстки крестьяне обрабатывали свою землю плохо, нерадиво. Немало полос земли они оставляли совсем необработанными и незасеянными. А теперь они стали работать на своих полях опять прилежно и тщательно: проводили многократную пахоту и боронование, прополку и пропашку, подготовку семян к посеву.
За годы продразвёрстки, от 18‑го до 21‑го года, крестьяне были не заинтересованы своим хозяйством. Они не вывозили в поля навоз со своих дворов. Навозу за три года накопилось столько, что деревенские дворы превратились в настоящие «Авгиевы конюшни». А теперь при НЭП-е все эти Авгиевы конюшни были очищены и весь навоз вывезен в поля. Это сделали сами крестьяне, по своей инициативе и без всякой агитации и приказов.
В 20‑м году, последнем году продразвёрстки, крестьяне Болотного и всех других деревень оставили много полос земли невспаханными и необработанными: при продразвёрстке не было для крестьян никакого интереса в этом деле. А в 1921 году, в первую же весну НЭП-а, крестьяне засеяли каждую полоску, каждый клочёк земли в яровом поле. Они свезли навоз на брошенные прошлой осенью полосы в озимом клину, вспахали их, засеяли яровыми культурами: яровой пшеницей, ячменём, горохом, просом, гречихой, картофелем, овсом. И все это земледельцы сделали сами, безо всяких. «посевкомов»…
В результате такой материальной заинтересованности крестьян в своём хозяйстве и прилежного труда — за первый же год НЭП-а в сельском хозяйстве произошло настоящее «чудо». Осенью земледельцы собрали с ярового поля удвоенный урожай, по сравнению с предыдущим годом, последним годом натурального коммунизма. Крестьяне имели теперь на своих дворах больше скота и птицы, чем раньше.
Поощряемые личным материальным интересом, хлеборобы вырабатывали теперь в своём хозяйстве столько продуктов, что их вполне хватало и для выплаты продналога государству, и для самих крестьян, и для продажи на рынке горожанам.
За первые два года НЭП-а в разрушенной стране был преодолён голод.
А потом по всей стране, в сёлах и городах, было изобилие всех продуктов: хлеба и картофеля, мяса и рыбы, масла и круп, молока и яиц, овощей и фруктов. Продуктов было полно везде: в сёлах и городах, в частных магазинах и на государственных складах, в крестьянских амбарах и на базарах.
В годы гражданской войны и натурального коммунизма продукты питания ценились гораздо дороже промышленных товаров и кустарных изделий. В годы НЭП-а крестьяне произвели так много продуктов, что цена их понизилась почти до предреволюционного уровня. А цены на промышленные товары, которых государственные фабрики выпускали недостаточно, были гораздо выше этого уровня.
Крестьяне и горожане в годы НЭП-а питались удовлетворительно. Люди ожили, поправились. Эпидемии, тифозные и гриппозные, прекратились.
За годы Русско–Германской войны (1914–1917) рост числа жителей в Болотном почти приостановился из-за того, что много мужчин было в армии, и число браков за эти годы сильно сократилось.
За годы гражданской войны, 1918–1920 годы, число жителей села резко сократилось: от 900 до 800 человек. Люди гибли на фронтах, умирали от голода и тифа. Мужская молодёжь была в армии. Браков за эти годы почти совсем не было.
Но в годы НЭП-а, когда гражданская война была закончена, голод и разруха были преодолены, солдаты вернулись домой, число браков резко повысилось: рождаемость в селе далеко перегнала число смертей. Население села к 1928 году опять дошло до довоенного уровня: от 800 поднялось до 900 человек.
В первом году НЭП-а, в 21 году, крестьяне сдавали советскому государству «продовольственный налог», т. е. натуральный оброк: с каждого гектара земли — столько–то ржи, овса, картофеля, с каждой коровы — столько–то молока, с каждой овцы — столько–то шерсти, за каждую свинью, корову, овцу — столько–то мяса.