Пелем Вудхауз – Роман на крыше (страница 26)

– Медленно? – Мэлэт был поражен. Что ты, что ты, в деревне медленно время идет?

– Гм, может-быть, и нет. Но я бы сказала, Фрэдди, что мы слишком молодыми уходим от дела.

Лицо Фредерика Мэлэта приняло озабоченное выражение.

– Неужели ты хочешь сказать, Фанни, что тебя все еще тянет взяться за старое?

– А хотя бы и так! – вызывающим тоном ответила Фанни. – То же самое относится и к тебе, но только у тебя не хватает мужества сознаться в этом.

Выражение озабоченности уступило место выражению оскорбленного достоинства.

– Ничего подобного, – сказал Мэлэт. – Даю тебе слово, Фанни, что нет на всем свете таких богатств, которые могли бы меня соблазнить и заставить снова приняться за старое ремесло. Я бы только желал, чтобы ты тоже раз навсегда отреклась от этого.

– О, я не говорю, что стала бы пачкаться из-за пустяков. Но право же, Фредди, было бы преступлением отказываться от хорошего куша, который сам дается в руки. Пойми ты, что у нас не так уж много денег. Правда, у меня кое-что припасено из тех мелочей, которые я набрала в свое время в магазинах, и я так думаю, что и у тебя отложено кое-что из прежней добычи. Но, помимо этого, у нас нет ни одного цента. А ведь следовало бы быть практичным.

– Но, пойми же ты, дорогая моя, какому риску мы подвергли бы себя в таком случае. А вдруг нас арестуют?

– Я не боюсь. На случай, когда меня сцапают, я приготовила такую чудесную жалостливую повесть о моей бедной мамочке…

– Но у тебя нет никакой мамочки.

– Будто я говорю, что есть… Такую жалостливую повесть о моей мамочке, что мраморная колонна, и та была бы растрогана. Вот послушай. «О, сэр, ради бога, не выдавайте меня полиции! Я это сделала только ради моей бедной, больной мамочки. Если бы вам пришлось остаться без работы и голодать и смотреть, как ваша старая мать гнет спину над корытом, стирая чужое белье…»

– Ради бога, Фанни, перестань! Я не могу без слез слушать, хотя и знаю, что это всего только басня. Я… A? Что такое? Кто-то позвонил, кажется. По всей вероятности, какая-нибудь натурщица пришла справиться, не нужна ли она мистеру Финчу. Ты обожди здесь, солнце мое. Я быстро отделаюсь от нее и сейчас же вернусь.

Прошло, однако, больше двадцати минут, пока мистер Фредерик Мэлэт вернулся, наконец, на кухню. При этом он нашел свою невесту далеко не в таком дружеском расположении духа, в каком она была в момент его ухода. Она стояла у окна со скрещенными на груди руками, и Мэлэту показалось, что температура в комнате вдруг упала до точки замерзания.

– Что, красивая девчонка? – холодно спросила Фанни, едва Мэлэт вошел на кухню.

– Что такое?

– Ты сказал, что быстро избавишься от этой натурщицы и вернешься через полминуты. А я, между тем, жду здесь, наверное, больше часу! – закончила Фанни, бросая взгляд на золотые часики, исчезновение которых до сего дня оставалось неразрешимой загадкой для ювелирного магазина на Пятом Авеню.

Мэлэт подошел к ней и крепко обнял ее. Это удалось ему с трудом, так как Фанни не спешила отозваться на его ласку, но, тем не менее, ему удалось прижать ее к груди.

– Вовсе это была не натурщица, дорогая моя. Это был мужчина. Дядя с седыми волосами и с красным лицом.

– Что ему нужно было?

Он пришел искушать меня.

– Искушать тебя?

– Да, искушать меня. Во-первых, он спросил, не меня ли зовут Мэлэт, а потом предложил мне триста долларов, если я соглашусь совершить преступление.

– Какого рода преступление?

– Я даже не стал дожидаться, пока он скажет мне. Я тотчас же отверг его предложение и ушел. Вот тебе наглядное доказательство того, что я действительно стал на честный путь. Он говорил, что это легкое пустяковое дело, которое можно привести в исполнение в несколько минут.

– И ты отверг его предложение?

– Совершенно верно: наотрез отказался слушать его.

– И ты сейчас же ушел?

– Сейчас же ушел.

– В таком случае – начала Фанни ледяным голосoм – я бы сказала, что время не сходится с твоим рассказом. Ты сию минуту сказал, что он сделал тебе это предложение через две секунды после того, как ты назвал ему свое имя. Если это так, то позволь узнать, почему тебе понадобилось пятнадцать минут времени, чтобы вернуться сюда на кухню? И позволь мне сказать тебе, что я об этом думаю: вовсе это не был дядя с седыми волосами и с красным лицом. Ничего подобного! Это была одна из тех потаскушек, которые шляются по Вашингтон-Скверу, и ты флиртовал с нею.

– Фанни! – укоризненно произнес Мэлэт.

– Да, да, я достаточно начиталась американских журналов и знаю, что делается у вас тут в так называемой богеме и как ведут себя все эти художники, натурщицы и прочие!

Мэлэт гордо выпрямился и, откинув голову назад, сказал:

– Твои подозрения несказанно огорчают меня, Фанни. Если ты потрудишься подняться со мною на крышу и заглянешь через окно в гостиную, то сама увидишь человека, о котором я говорю. Он сидит там и ждет меня, так как я обещал принести ему чего-нибудь выпить. А если хочешь знать, почему так долго продолжалось, пока я вернулся, так это объясняется очень просто: прошло минут десять, пока он, наконец, спросил, как меня зовут. А до того времени он сидел и что-то такое несвязно бормотал.

– В таком случае, проводи меня на крышу.

– Вот, смотри, – сказал Мэлэт несколько минут спустя. – Теперь, надеюсь, что ты поверишь мне.

Через венецианское окно гостиной Фанни увидела человека, точь-в-точь отвечавшего описаниям Мэлэта. Она почувствовала глубокое раскаяние.

– Ну, прости меня, Фредди – сказала она. – Я очень обидела тебя?

– Очень.

– Мне так жаль! Ну, прости! Ну, вот!

После первого же поцелуя гнев Мэлэта окончательно испарился.

– Я должен отнести ему чего-нибудь выпить, сказал он.

– Мне тоже пора идти – сказала Фанни.

– О, нет, обожди еще.

– Нет, мне пора. Надо заглянуть еще в несколько магазинов.

– Фанни!

– Ну, в чем дело? Неужели, по-твоему, я не должна позаботиться о своем приданом?

Мэлэт глубоко вздохнул.

– Будь осторожней, дорогая.

– Не беспокойся за меня. Я всегда осторожна.

Мэлэт ушел, а Фанни послала ему на прощанье воздушный поцелуй и направилась к выходной двери.

Приблизительно минут пять спустя, когда Мэлэт снова сидел на кухне, строя воздушные замки, а Сигсби Вадингтон, растянувшись в кресле в гостиной, медленно тянул сода-виски, в огромном венецианском окне послышался легкий стук, от которого Сигсби Вадингтон привскочил и выплеснул большую часть стакана на свой жилет.

Сигсби Вадингтон вытаращил глаза. За окном стояла девушка, и, судя по ее жестикуляции, она просила впустить ее в комнату.

Прошло не мало времени, раньше, чем Сигсби Вадингтон пришел, наконец, в себя и сделал то, что от него требовалось. На свете существует, наверное, немало женатых людей, настолько низких, что они не откажутся от приятного tête-á-tête с девушкой, которая просит впустить ее через окно. Но не таков был Сигсби Вадингтон. По натуре своей и по воспитанию он был чрезвычайно осмотрителен. А потому он долго стоял и пристально смотрел в черные глаза Фанни, взгляд которых был до того повелителен, что заставил его подойти к окну и открыть его.

– Давно уже пора было – с глубокой досадой сказала Фанни, вскакивая в комнату.

– Что вам угодно?

– Мне угодно с вами поговорить. Что это я такое слыхала: будто вы предлагаете людям совершать для вас преступления?

Сигсби Вадингтон находился в таком лихорадочно-возбуждённом состоянии, что слова Фанни подействовали на него, как взрыв бомбы. Его живое воображение тотчас же навело его на мысль, что эта девушка, столь осведомленная в его личных делах, наверное, состоит на службе в тайной полиции, которая всегда рада испортить все удовольствие преступнику-любителю.

– Я и понятия не имею, о чем вы говорите, хриплым голосом ответил он.

– О, да полно! – нетерпеливо сказала Фанни, которая была по натуре человеком деловым и терпеть не могла ходить вокруг да около. – Фрэдди Мэлэт мне все рассказал. Вам нужен человек, который обделал бы дельце для вас, а он отверг ваше предложение. Так вот, посмотрите на меня: перед вами достойная ученица Фрэдди Мэлэта. И если только это дельце по моей линии, живо выкладывайте.

Мистер Вадингтон продолжал, однако, оставаться настороже. Он решил, что ему ставят западню, с целью добиться от него признания. Он молчал и только с шумом втягивал воздух в легкие. А Фанни, будучи весьма впечатлительной натурой, ложно поняла его молчание. Недоверие, сквозившее в его глазах, она объясняла тем, что он сомневается в ее способностях, считая, что девушке в таких делах не сравняться с мужчиной.

– Могу вас уверить, что, если Мэлэт мог это сделать, то я сделаю не хуже его, – сказала она. – Вот поглядите-ка.

И Фанни поднесла под самый нос изумленного Вадингтона часы с цепочкой.

– Что это такое? – ахнул тот.

– А, по-вашему, что это такое?