Пелем Вудхауз – Девушка с корабля (страница 36)

В этот момент что-то тяжелое и плотное ударило его в грудь, и он опрокинулся навзничь. Что-то астматически дышавшее приблизилось к нему в темноте. Что-то начало лизать его глаза, уши, подбородок, и, протянув руки, Сэм неожиданно для себя сжал в своих объятиях бульдога.

– Пошел вон! – прошептал Сэм, начиная приходить в себя. – Убирайся!

Смит воспользовался случаем и лизнул Сэма прямо в небо. Проводив Уэбстера до дверей его комнаты и убедившись, что тот не намерен больше танцевать, пес спустился вниз и наткнулся в гостиной на новое человеческое существо. Он приветствовал Сэма, как самого закадычного друга.

Дело в том, что между Смитом и людьми, угощавшими его иногда сухарями и даже тортом, всегда существовало некоторое недоразумение, которое нельзя было разрешить никакими словесными объяснениями. Позиция людей была вполне ясна. Они избрали Смита в качестве сторожевого пса и были в праве ожидать от него, чтобы он поднимал на ноги дом и спасал серебряные ложки. Они рассчитывали, что он будет хватать за ноги воров и удерживать их до тех пор, пока не придет полиция. Смит же никак не мог настроиться на этот лад. Он рассматривал свое новое пристанище не как частный дом, а как общественное собрание, как клуб, и не делал никакой разницы между людьми, которых он знал и запоздалыми посетителями, являвшимися после того, как двери запирались. Поэтому он не обнаружил никакого намерения укусить Сэма. Подобная идея даже не приходила ему в голову. В настоящий момент Сэм казался ему самым добродушным человеком, какого он когда-либо встречал, и он чувствовал, что искренно полюбил его, как родного брата.

Но взвинченный и издерганный Сэм не был способен разделять эти любовные чувства. Он жестоко упрекал в душе Уэбстера, что тот не предупредил его о том, что в доме есть бульдог. Он с трудом поднялся на ноги и стал всматриваться в темноту. Так как Смит в это время направился к коридору, то Сэм двинулся за ним, правда, осторожно, но все же не настолько, чтобы не наткнуться на небольшой столик, на котором стояла ваза. Столик покачнулся, ваза накренилась, но Сэму посчастливилось поймать ее как раз в тот момент, когда она уже готова была грохнуться на пол.

Он стоял потрясенный. Не поймай он вазу, она произвела бы такой шум, что разбудила бы весь дом. Так не годится. Нужно осветить комнату. Пусть это будет рискованно. Может быть, сверху кто-нибудь заметит этот свет и спустится вниз, но все равно. Он отказывался двигаться дальше ощупью. С бесконечными предосторожностями он стал двигаться по стене, в сторону двери, где, по его мнению, должен был находиться электрический выключатель. Он не был в доме лет десять, и ему даже в голову не приходило, что такая прогрессивная женщина, как его тетка Аделина, все еще освещает свой дом керосином и стеариновыми свечами. Нащупав пальцем выключатель, он радостно улыбнулся и повернул его. И в тот же момент в темноте раздались громкие звуки музыки. Эти звуки окутали его и разнеслись по всему дому. Он узнал популярный мотив романса Тости: «Прощай».

Сколько времени простоял он, точно пригвожденный к месту, неизвестно, но вдруг на верху в коридоре прокатился громовой звук выстрела; в то же мгновение все члены Сэма пришли в движение, и он, очертя голову, бросился в сени, где начал осматриваться, отыскивая место, куда бы можно было спрятаться. Здесь, прежде всего, он наткнулся на рыцарские доспехи, о которых помина еще с детства, так как не раз укрывался за ними, играя в прятки с Юстесом. То же самое повторил он и теперь; только шлем оказался ему немного мал, и Сэму стоило большого труда втиснуть в него голову, латы же были довольно просторны. Бульдог Смит, чрезвычайно заинтересованный проделкой Сэма, уселся тут же В ожидании развития событий.

Ждать ему пришлось недолго. Через несколько минут в сенях собралось порядочно народу. Явился мистер Мортимер, мистер Беннетт в синей пижаме и халате, миссис Хайнетт в дорожном костюме, Джон Геббард с охотничьим ружьем н Билли в вечернем туалете. Смит всех приветствовал одинаково равнодушно.

Кто-то зажег лампу, и миссис Хайнетт безмолвно вперила взор в собравшихся.

– Мистер Беннетт!.. Мистер Мортимер…

– Миссис Хайнетт! Как вы сюда попали?..

Миссис Хайнетт приняла высокомерный вид.

– Какой странный вопрос, мистер Мортимер. Ведь это мой дом!

– Но вы сдали его мне на лето через своего сына!

– Юстес сдал вам дом на лето? – недоверчиво переспросила миссис Хайнетт.

В этот момент Джэн Геббард вернулась из гостиной, где она привела в молчание оркестрион.

Поговорим об этом завтра на свободе, – сказала она: – сейчас нужно отыскать, где скрываются грабители.

– Грабители!? – воскликнул испуганный мистер Беннет – Я думал, что это вы завели этот проклятый инструмент, Мортимер.

– Зачем же я буду заводить оркестрион ночью? – с возмущением возразил мистер Мортимер.

– Он разбудил меня, – жаловался мистер Беннетт, – a мне как раз сегодня нездоровилось. Кажется, я заразился свинкой от молодого Хайнетта.

– Глупости! Вы всегда воображаете себя больным, – проворчал мистер Мортимер.

Ссора между двумя приятелями снова готова была разгореться, но и тут в дело вмешалась Джэн Геббард.

– Успеете поссориться завтра, – промолвила она, – теперь же нужно искать этих…

– Нужно позвать полицию, – перебил ее мистер Беннетт.

– Да, разумеется, – согласилась миссис Хайнетт. – Нужно сейчас же послать за полицией!

– Не поехать ли за полицией мне? – вызвалась Билли. – Я могу привезти нескольких полицейских в автомобиле.

– Нет, это невозможно, – возразил мистер Беннетт. – Молодая девушка и вдруг с полицейскими ночью… в автомобиле!..

– Я могу взять с собою Брима.

– А где же Брим? – вдруг опомнился мистер Мортимер, только теперь заметивший, что Брима нет среди присутствующих.

Джэн Геббард при этих словах вдруг расхохоталась.

– Ах, я глупая, – проговорила она. – Значит, я стреляла в Брима наверху в коридоре!

– Как? Вы застрелили моего единственного сына? – вскричал мистер Мортимер.

– Я стреляла в него, – ответила Джэн, – но, кажется, промахнулась. Было, видите ли, очень темно, прибавила она, как бы оправдываясь.

– Бедный мальчик, вероятно, у себя в комнате, – проговорил мистер Мортимер.

– Да, под кроватью. Пусть себе там лежит. Завтра утром горничная его выметет.

– Нет, не может этого быть! – воскликнула возмущенная Билли.

Ей казалось невозможным, чтобы молодой человек, помолвленный с нею, мог оказаться таким трусом.

– Я пойду и посмотрю, – вызвалась Джэн. – Вы же пока чем-нибудь развлекайтесь.

– Вам хорошо говорить, чтобы Вильгельмина не ехала, обратился мистер Мортимер к своему приятелю: – но как же мы вызовем в таком случае полицию. Телефона нет, и никто из нас не умеет управлять автомобилем.

– Это, пожалуй, верно, – начал сдаваться мистер Беннетт.

– Я поеду, другого выхода нет, – решительно заявила Билли.

Она подошла к вешалке, чтобы надеть пальто.

В это время на лестнице появилась Джэн Геббард, а за нею бледный, испуганный Брим.

– Лежал под кроватью, – весело объявила она.

Билли бросила негодующий взгляд на своего жениха, но это не произвело на него никакого впечатления. Страх сковал все чувства Брима Мортимера.

– Брим, – сказала Билли, – поедемте со мной за полицией.

– Хорошо, – ответил Брим.

– Наденьте пальто.

– Хорошо – ответил Брим.

– И фуражку

– Хорошо, – ответил Брим.

Он послушно последовал за Билли к гаражу.

В коридоре остались те же лица под командою Джэн Геббард.

– Кое-что уже значит сделано, – проговорила она. – Тем не менее ложиться спать нам нельзя. Грабители где-нибудь прячутся здесь. Нам необходимо обыскать весь дом. Жалко, что Смит не ищейка и не может помочь нам. Смит, услышав свое имя, подошел к девушке и лег у ее ног.

– Прежде всего, – продолжала Джэн, – необходимо осмотреть нижний этаж… – Она прервала себя, чтобы чиркнуть спичку о рыцарские латы, находившиеся у нее под рукой, и закурила папиросу. – Я пойду впереди с ружьем. – Она выпустила клуб дыма. – Кто-нибудь пусть несет свечу и…

– Апчхи!

– Что? – спросила Джэн.

– Я ничего не сказал, – промолвил мистер Мортимер.

– Мне показалось, будто кто-то…

– Апчхи…

– Нет?

– Вы чувствуете сквозняк, мистер Беннет, – воскликнула Джэн.

– Есть небольшой сквознячок, – согласился мистер Беннетт.

– Ну, отчихайтесь, и пойдем дальше.

– Я не чихал!