Пелем Вудхауз – Девушка с корабля (страница 34)

– После этого вы можете спрятаться в буфет. Вы помните, там стоит такой красивый шкаф для посуды?

– Не помню. Дело в том, что, когда я приезжал, меня не пускали в гостиную, так как миссис Хайнетт боялась, чтобы я не перебил фарфор.

– Это неважно, вы закроетесь в этом шкафу изнутри и можете спокойно сидеть в нем, пока все не разойдутся по своим комнатам.

– А когда это будет?

– Обыкновенно они уходят рано. В половине одиннадцатого уже никого нет. После этого я сойду и постучу вам в дверцу. Это будет сигналом, что путь свободен.

– Знаете, – воскликнул Сэм, – у вас замечательная голова!

– Вы очень любезны, сэр.

– Я не хочу льстить вам, но уверен, что вы еще совершите какое-нибудь крупное преступление, у вас блестящие данные.

– Очень рад, что вы цените мои старания: сэр. Так мы можем считать это дело конченным?

– Ну, разумеется…

Глава XVII

Тревожная ночь

Повествователь нередко страдает от мысли, что читатель сердится, когда рассказ, отклоняясь от главной темы, задерживается на мелких событиях. Наша повесть, например, началась с описания миссис Хайнетт, всемирно известной писательницы, прибывшей в Америку для чтения лекций, и никто не терзается сильнее меня оттого, что после этого миссис Хайнетт была предана забвению. Очень возможно, что читатели хотят узнать, пользовались ли ее лекции успехом и какие города она посетила. Этих сведений я дать не могу, и вина в этом не моя, а самой миссис Хайнетт. Дело в том, что после отъезда ее сына Юстеса она случайно прочла в газете список пассажиров, отправившихся на «Атлантике», и была страшно поражена, узнав, что на том же пароходе уехала и мисс Вильгельмина Беннетт. Спустя пять минут после этого она разослала телеграммы, в которых отказывалась от чтения лекций в других городах и решила немедленно выехать обратно в Англию. Однако, в разгар сезона из Америки выехать не так легко. Позвонив по телефону в контору пароходных обществ, миссис Хайнетт была глубоко опечалена, узнав, что может отправиться в Англию только через неделю. Таким образом, пылкий Юстес выиграл целых две недели. Словом, в следующую среду миссис Хайнетт выехала из Нью-Йорка на пароходе «Нэрония» в Саутгемптон.

Пароход «Нэрония» один из самых тихоходных судов Кенардской компании. Тем не менее, он благополучно прибыл в Шербург, а затем пересек канал и ошвартовался у Соутгэмптонской пристани. Это случилось в тот самый вечер, когда Самюэль Марлоу и Уэбстер вырабатывали свой план похищения собаки. А в тот момент, когда Сэм проникал в гостиную и залезал в шкаф, миссис Хайнетт стояла в таможне, раскрывая перед таможенными чиновниками свои чемоданы.

Эта дама по своим взглядам примыкала к тем полководцам, которые верят в форсированные марши. Менее стремительная женщина прибыла бы в «Веретена» только на другой день, но миссис Хайнетт, подкрепившись обедом, наняла автомобиль и отправилась в путь, а приблизительно в одиннадцать часов ночи она уже входила в гостиницу «Синего медведя».

Выпив чашку кофе и съев несколько сандвичей, она вышла погулять. Сердце ее радостно билось, когда, войдя в ворота своего родного дома, она увидела темные очертания развалин замка. Миссис Хайнетт не собиралась входить в дом в такой поздний час, но, стоя на лужайке, она заметила, что стеклянная дверь в гостиную раскрыта настежь.

Сэм нарочно оставил дверь открытой, чтобы облегчить себе поспешное отступление, и только со стороны комнаты задернул портьеру. Хозяйское сердце миссис Хайнетт содрогнулось. Так-то вели себя в ее отсутствие слуги! Да ведь это настоящая анархия. Она направилась к окну и распахнула его. Идиллическое настроение се испарилось окончательно. Она вступила в гостиную с твердым намерением немедленно взять в свои руки бразды правления. Сейчас она разбудит Юстеса, сделает ему строгий выговор за беспорядок, а завтра уже разделается с прислугой.

Перешагнув через порог, она заметила, что какая-то, по-видимому, мужская тень, мелькнула в темноте. Для Юстеса эта фигура была слишком высока, а между тем в доме, кроме Юстеса, других мужчин не было. Сомнений быть не могло: в ее владениях уже хозяйничали воры.

Миссис Хайнетт, несмотря на всю свою храбрость, остановилась, как вкопанная, охваченная каким-то паническим ужасом, тщетно стараясь уверить себя, что она ошиблась. Но почти немедленно вслед за этим в коридоре послышались приглушенные звуки, сильно похожие на шлепки, чье-то глухое ворчание и скользящие ритмичные шаги. Как видно, грабитель, обрадованный добычей, выплясывал впотьмах какой-то странный танец. Миссис Хайнетт была очень недалека от истины. Дело в том, что Монтегю Уэбстер с некоторых пор воспылал страстью к танцам, и обстановка показалась ему в этот момент как нельзя более подходящей для того, чтобы попрактиковаться в балетном искусстве. Незадолго перед тем он спустился в гостиную, чтобы подать условный знак Сэму, но, увидав женскую фигуру, ретировался. Решив, что кто-нибудь из живущих в доме возвращается с прогулки, Уэбстер отложил свое намерение постучать Сэму до более благоприятного момента. Выйдя в коридор, он наткнулся на бульдога Смита, а тот, решив, что в воздухе пахнет интересными событиями, вышел на разведку.

В это время миссис Хайнетт уже настолько овладела собой, что отважилась выйти в коридор, откуда только-что успел выскользнуть Уэбстер в сопровождении Смита. Спотыкающиеся шаги раздавались уже дальше по направлению к кухне, и миссис Хайнетт была убеждена, что в дом забралось по крайней мере двое воров. Нужно было немедленно предупредить об этом Юстеса, и она, не задумываясь, бросилась в его комнату.

Приблизительно в тот момент, когда миссис Хайнетт подходила к дому, Юстес, лежа в постели, слушал рассказ Джэн Геббард о том, как к ней в палатку вполз однажды аллигатор; это произошло на берегу какой-то реки в центральной Африке. С первого дня болезни Юстеса великодушная девушка не отходила от него и развлекала его своими рассказами.

Уже в последние дни их морского переезда Джэн знала о том, что Юстес влюблен в нее, но, поселившись в «Веретенах», она начала мучиться сомнениями. Билли Беннетт была несомненно красивее ее и принадлежала к тому типу девушек, которые больше привлекают к себе ординарного мужчину. Таким образом, мало-по-малу, она стала ревновать Юстеса. Правда, Билли официально была помолвлена с Бримом Мортимером, но Джэн уже были известны случаи других помолвок мисс Беннетт. Поэтому она никак не могла считать Юстеса неуязвимым.

– Как вы думаете, будут ли они счастливы? – спросила Джэн.

– Кто? – спросил в недоумении Юстес.

– Билли и Брим Мортимер.

– Я думаю, да, – ответил Юстес.

– Она очаровательная девушка.

– Да, – ответил Юстес без большого энтузиазма.

– И очень хорошо, что отцы их тоже довольны предстоящим браком, это ведь не часто случается. Вот ваша мать, кажется, совсем не желает, чтобы вы женились, – сказала Джэн.

– Да, она против этого.

– Почему?

– Потому что тогда я получу этот дом, и мать должна будет выехать из него. Идиотская история.

– Но неужели, если вы кого-нибудь полюбите, вы позволите матери вмешиваться в это дело?

– Не столько я не позволю, сколько она мне помешает.

– Но что же она может сделать?

– О, очень многое, – с некоторым смущением ответил Юстес. – Однажды я должен был ехать на завтрак… к одному знакомому, а она не хотела этого и… похитила у меня брюки…

При этих словах Джэн вздрогнула, как будто при виде ядовитой змеи. Ей вспомнился рассказ Билли о том, почему она не вышла замуж.

– А вы были когда-нибудь помолвлены с Билли Беннетт? – спросила она.

Хайнетт смутился и, в конце концов, признался, что был. Джэн Геббард разразилась слезами. Эти слезы произвели на Юстеса неописуемое впечатление. Джэн всегда казалась ему твердой и непоколебимой, как скала, и вдруг теперь эта скала растаяла.

– Успокойтесь, выпейте ячменной воды, – проговорил он

– Отстаньте! – рыдала Джэн, – ступайте вон!

– Я не могу. Ведь я же в постели. Куда я уйду?..

– Я ненавижу вас!

– О, не говорите так…

– Вы все еще ее любите?

– Какая чепуха! Я никогда не любил ее.

– Так почему же вы собирались на ней жениться?

– Не знаю.

– Вы любите ее, – продолжала настаивать Джэн

– Нет, не люблю, я люблю вас!

– Нет, вы не любите меня!..

– Простите, – твердо произнес Юстес. Я люблю вас с того самого момента, как вы дали мне на пароходе это ваше питье… с кабулем.

– Почему же вы не сказали мне этого раньше?

– Потому что у меня не хватало смелости. Вы всегда казались мне такой… Я как раз собирался сделать вам предложение, когда заболел свинкой. А разве может девушка полюбить человека, у которого лицо в три раза больше нормального?

– При чем тут лицо? Я любила вас за внутренние достоинства.

– Джэн, царица души моей! Вы действительно любите меня?

– Ax, я люблю вас с нашей встречи в подземке. Если бы я только была уверена, что вы меня любите?

– Вы знаете, как я боюсь своей матери, – заговорил Юстес. – Она никогда не хотела сдать этот дом Беннетту. Но, когда Вильгельмина Беннетт пригласила вас гостить к ним на лето, я решил сдать «Веретена» сам и договорился об этом с Мортимером, ничего не сообщая матери.

– Вы ангел! – воскликнула радостно Джэн. – Неужели вы действительно сделали это для меня?

Джон Геббард нежно обняла его и припала к нему на грудь.