Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 98)

А это, безусловно, меняет положение дел. Это означает, что вместо нового врага он обрел союзника. Девушка широких взглядов, вроде Мэй, сразу поймет мотивы, побудившие его спрятаться под кроватью, и посочувствует ему. Кстати, можно бы использовать ее – пусть разведает, чисто ли на лестнице. Короче, новое вторжение в его убежище – совсем не бедствие, а большая удача.

От всей души чихнув (в нос ему залетел пушок), Джордж выкатился из-под кровати и с веселым смехом встал на ноги, тут же и обнаружив, что он очутился перед вытаращенными глазами абсолютной незнакомки. Незнакомой, по крайней мере, она показалась ему в первый момент. Но постепенно, пока он разглядывал ее, у него стало зарождаться чувство, что где-то когда-то он уже видел эту девушку. Но где? И когда?

Девушка ошалело таращилась на него – невысокая, хорошенькая, с бойкими черными глазами и премиленьким ротиком, не будь он сейчас раскрыт, как у рыбы. На веранде воцарилась безраздельная тишина, и миссис Уоддингтон, напрягавшая слух у двери, начала уже думать, что, может, Джорджа в этом логове вовсе нет и ей снова предстоит заступить на вахту. Но тут раздались голоса, и, хотя слов ей было не разобрать – дверь была массивной, крепкой, – вне сомнений, один из голосов принадлежал Джорджу. Миссис Уоддингтон на цыпочках отошла, вполне удовлетворенная. Подозрения ее подтвердились, теперь оставалось решить, как же действовать наилучшим образом. Она встала в тень бака с водой и постояла там, размышляя.

А на веранде девушка, не сводя глаз с Джорджа, стала медленно пятиться. Шага примерно через три она наткнулась на стенку, и шок восстановил ее речевые способности.

– Что вы делаете в моей спальне? – закричала она.

От подобного вопроса замешательство Джорджа сменилось бурной яростью. Нет, это уже чересчур! Нынешним вечером обстоятельства как сговорились превращать его веранду в место собраний. Но будь он проклят, если позволит всяким особам такую наглость!

– Интересно, с какой такой стати спальня – ваша? – крикнул он. – Кто вы вообще такая?

– Миссис Муллет.

– Кто?

– Миссис Фредерик Муллет.

А миссис Уоддингтон между тем выстроила план действий. Ей, решила она, требуется свидетель. Пусть зайдет с ней в это гнездо порока и своим свидетельством подкрепит ее слова. Будь здесь лорд Ханстэнтон, как ему полагалось бы, так и искать бы больше не надо. Но тот растворился в гуще огромного города, набивая свой низменный желудок едой. Кого же завербовать в помощники? Ответ нашелся сам собой. Ферриса, конечно же! Он рядом, под рукой, его можно привести без проволочек.

И миссис Уоддингтон припустила к лестнице.

– Миссис Муллет? – поразился Джордж. – Как это? Муллет не женат.

– Нет, женат. Мы сегодня утром поженились.

– А где он?

– Оставила его внизу, докуривать сигарету. Он сказал, мы будем здесь, как две птички в гнездышке. Одни.

Джордж расхохотался неприятным сардоническим смехом.

– Если Муллет воображает, что человек может остаться здесь наедине хоть на пять минут кряду, так он большой оптимист! И какое, интересно, имеет он право устраивать гнездышко в моей квартире?

– Разве это ваша квартира?

– А чья же еще?

– Ой-ей-ей!

– Прекратите сейчас же! Не орите! Вокруг кишат полисмены.

– Полисмены!

– Ну да.

Глаза, смотревшие на него, внезапно набухли слезами. Маленькие ручки стиснулись в страстном жесте мольбы.

– Не сдавайте меня быкам, мистер! Я сделала это только ради моей бедной матери! Если б вы тоже были без работы и вам пришлось смотреть, как ваша бедная старая мама гнется над лоханью…

– У меня нет бедной старой мамы, – грубовато перебил Джордж. – И вообще, что вы несете?

Вдруг он замолк – ошеломительное открытие стерло с его губ все речи. Девушка, разомкнув ладошки, заломила руки, и жест этот пришпорил память: бессознательно Фанни приняла ту самую позу, как и в столовой миссис Уоддингтон сегодня утром. Джордж, едва увидев заломленные руки, моментально вспомнил, где встречал эту девушку. Позабыв все остальное, позабыв, что загнан в ловушку на крыше, а справедливо разозленный полисмен сторожит единственный выход, он коротко, резко вскрикнул.

– Это вы! А ну-ка, верните ожерелье!

– Какое еще ожерелье?

– То, что украли в Хэмстеде!

– Вы смеете обвинять меня в краже?

– Вот именно!

– А знаете, что я сделаю, если вы выдвинете против меня такое обвинение? Я…

Она оборвала фразу на полуслове. Раздался тихий, осторожный стук в дверь.

– Лапочка!

Фанни взглянула на Джорджа, Джордж – на Фанни.

– Муж! – прошептала она.

Джордж находился не в том настроении, чтобы его запугивал какой-то Муллет. Он размашисто шагнул к двери.

– Лапулечка!

Джордж широко распахнул дверь.

– Лапу…

– Да, Муллет?

Камердинер отступил на шаг, глаза у него округлились. Кончиком языка он облизал губы.

– Оса в улье! – вскричал он.

– Не дурите! – одернул его Джордж.

Муллет пялился на него, как человек, пораженный до глубины души.

– Разве вам недостаточно собственного меда, мистер Финч? – укоризненно попенял он. – Явились еще и моим полакомиться?

– Не валяйте дурака! Моя свадьба временно отложена.

– Понятно… Беда любит компанию, вот вы и решили испортить мою.

– Ничего подобного!

– Если бы я знал, что вы, мистер Финч, дома, – с достоинством заявил Муллет, – то не позволил бы себе вольность воспользоваться вашей квартирой. Пойдем, Фанни, мы переезжаем в гостиницу.

– Да? – с иронией спросил Джордж. – Позвольте сказать вам, что сначала надо уладить одну проблемку. Возможно, вы еще не знаете, что у вашей жены находится ценное ожерелье, принадлежащее леди, которая, если бы не ваша жена, звалась бы сейчас миссис Финч!

Муллет прижал руку ко лбу.

– Ожерелье!

– Это ложь! – закричала новобрачная.

Муллет печально покачал головой. Он уже сложил два и два.

– Когда это случилось, мистер Финч?

– Сегодня, в Хэмстеде.

– Фредди, не слушай его! Он полоумный!

– А что именно произошло, мистер Финч?

– Вот эта особа внезапно ворвалась в комнату, где собрались гости, и прикинулась, будто я ее бросил. А потом свалилась на стол со свадебными подарками, словно упала в обморок. Очнувшись, она вылетела вон, а некоторое время спустя обнаружилось, что пропало ожерелье. Только не говорите, – добавил он, поворачиваясь к обвиняемой, – что сделали это ради своей бедной матери! Я уже столько вынес сегодня, больше не могу.

Муллет прицокнул языком печально, но и горделиво. Девушки, они и есть девушки, как бы говорил он, но мало какая сравнится умом с его маленькой женушкой.

– Отдай мистеру Финчу ожерелье, заинька, – ласково сказал он.

– Нет у меня никакого ожерелья!