Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 95)

– Почему я не могу поехать в Хэмстед с тобой?

– Потому что не можешь.

– А в каком отеле ты остановишься на ночь?

– Пока не знаю. Но непременно перед этим загляну на минутку к тебе.

– Что, сюда? Ты заедешь сюда?

– Конечно.

– Обещаешь?

– Да, если ты сейчас же пойдешь и пообедаешь. Ты совсем бледный.

– Пообедаю?.. Ну ладно, схожу.

– Обязательно, смотри! Если не пообедаешь к тому времени, как я вернусь, я сразу же уеду домой! И никогда, никогда не выйду за тебя замуж! До свидания, милый. Мне пора.

Автомобиль тронулся и свернул на Вашингтон-сквер. Джордж стоял и долго смотрел ему вслед, когда и смотреть-то уже было не на что, только на пустую улицу; а потом, будто средневековый рыцарь, отправился совершать подвиг во имя своей дамы. Хотя она, разумеется, сильно ошибалась, приказав ему обедать. Единственное, что ему хотелось и что прописал бы ему любой доктор, – вернуться на крышу и любоваться луной. Однако самое пустяковое ее желание было для него законом.

Куда же добраться быстрее всего и выполнить омерзительную задачу с минимальной затратой времени?

В «Лиловый цыпленок», разумеется. Ресторанчик рядом, под боком, и человек целеустремленный, если возьмет комплексный обед за полтора доллара, сумеет побросать в себя всю еду минут за десять, так что луна не истомится в ожидании.

Вдобавок в «Цыпленке» можно раздобыть «то самое», если вас там знают. Джордж, человек молодой и умеренный, чувствовал, что «то самое» нужно ему позарез. Ему, конечно, следовало бы наслаждаться золотистым нектаром из старинного хрустального бокала, но раз уж его под рукой нет, придется довольствоваться виски, поданным в обычном кофейнике.

Глава XVI

В «Лиловом цыпленке», судя по всему, был наплыв посетителей. Внутренний зал, когда Джордж заглянул туда, был битком набит, шанса найти столик – ни малейшего. Джордж прошел дальше, надеясь отыскать укромное местечко на веранде или в саду, мимоходом подивился атлетическому сложению многих посетителей.

Обычно в «Цыпленке» собиралась богема из близлежащих кварталов, мускулатурой не блиставшая. Столики занимали в основном худосочные поэты да изящные художники-футуристы. Сегодня поэтов с художниками хватало, но их затмевали гранитолицые мужчины с могучими плечами и квадратными челюстями. Джордж решил, что в Нью-Йорке проходит конференция и это ее участники из других штатов, решившие вечерком поглазеть на богему.

Однако особо задумываться над этим не стал, потому что, подстегнутый видом еды, начал понимать, что Молли была права – женщины ведь всегда правы: хотя высшее его «я» требовало луны, более низменное почти с той же настойчивостью стремилось подкрепиться. А в этом ресторанчике счастливо сошлись возможности удовлетворить желания обоих «я»: над мощеным задним двором, именуемым здесь садом, вовсю сияла луна, прекрасно видная, самая что ни на есть подлинная, и стояли наготове официанты, горя рвением подать обед за полтора доллара.

Комбинация показалась Джорджу исключительно удачной, и теперь его заботило одно – как бы разыскать местечко. На первый взгляд и тут все столики были заняты.

Впечатление подтвердил и второй. Зато у стены дома «Шеридан», в нескольких шагах от пожарной лестницы, Джордж углядел столик, за которым сидел всего один человек. К нему он и подошел, виновато улыбаясь. Обычно ему не нравилось делить столики с незнакомцами, но если альтернатива – уход отсюда и долгие розыски другого ресторана, то и с соседством можно смириться.

– Простите, сэр, – проговорил Джордж. – Вы не возражаете, если я сяду за ваш столик?

Человек, поглощенный до того poulet rôti aux pommes de terre и salade Bruxelloise[25], вскинул на него глаза. Судя по его телосложению, он тоже был участником конференции из другого штата. Он возвышался над столиком, точно великан из цирка, и руки, сжимавшие нож и вилку, отличала мощь, какую Джордж заметил и у других обедавших. Однако была и разница – взгляд. У тех он был стальной и недружелюбный; такие глаза водитель автоматически связывает с дорожной полицией, а профессиональный вор – с профессиональными сыщиками. Этот же смотрел ласково, глаза его можно было бы назвать даже красивыми, если б их не портили красные ободки вокруг век и общий, несколько воспаленный, вид.

– Ничуть не возражаю, сэр, – отозвался он на вежливую просьбу.

– Что-то сегодня народу многовато.

– Да, немало.

– Значит, если не возражаете, я тут и устроюсь?

– Всегда рад.

Джордж огляделся, ища официанта, и обнаружил одного у своего локтя. Как ни переполнен был «Цыпленок» постоянными клиентами, прислуга их знала, а Джордж уже несколько месяцев регулярно посещал этот ресторан.

– Добрый вечер, cap, – приветствовал его официант улыбкой, некогда разбившей немало сердец в Италии.

– Добрый вечер, Джузеппе, – отозвался Джордж. – Возьму обед.

– Да, cap. Зуп-пюре или пульон?

– Пюре. Многовато сегодня клиентов, Джузеппе.

– Да, cap. Полно. Хороший бизнес.

– Официант, похоже, вас знает, – заметил его сотрапезник.

– О, да. Я частенько сюда забегаю.

– Ага… – задумчиво отозвался другой.

Прибыл суп, и Джордж жадно набросился на него. Его сосед с чудовищным аппетитом поедал спагетти.

– Вы первый раз в Нью-Йорке? – поинтересовался после паузы Джордж.

– Вообще-то нет. Я тут живу.

– А-а. Я думал, вы из другого штата.

– Нет, сэр. Живу прямо тут, в Нью-Йорке.

Престранная мысль, что он уже где-то видел этого человека, мелькнула у Джорджа. Да, теперь он мог бы поклясться, что видел и долговязую фигуру, и выпирающее адамово яблоко, и это доброе выражение лица. Он покопался в памяти. Но нет, ничто не ворохнулось в ее глубинах.

– У меня странное чувство, будто мы уже встречались, – поделился Джордж.

– Мне и самому так показалось.

– Моя фамилия Финч.

– А моя – Кабо. Деланси Кабо.

Джордж покачал головой.

– Нет, не знаю.

– А я вот вашу знаю. Слышал ее, но никак не припомню – где.

– Вы в Гринвич-Виллидж живете?

– Немного дальше. В центре. А вы?

– А я на верхнем этаже вот этого самого дома. Позади нас.

Внезапный свет узнавания, заметил Джордж, осветил лицо его собеседника.

– Вспомнили, где мы встречались?

– Нет, сэр. Нет-нет! – заспешил тот. – Совсем из памяти вон. – Он отхлебнул ледяной воды. – Однако вспоминается, что вы как будто художник?..

– Правильно. А вы тоже художник?

– Я – поэт.

– Поэт? – Джордж постарался скрыть естественное удивление. – А где вы печатались?

– Пока что, мистер Финч, я еще ничего не опубликовал, – печально признался тот.

– Вот незадача! Я тоже не продал еще ни одной картины.

– Н-да, паршиво.

И они взглянули друг на друга добрыми глазами, два страдальца, две жертвы дурного вкуса публики. Возник Джузеппе, неся блюдо с яблочным пирогом в одной руке и poulet rôti[26] в другой.

– Джузеппе! – окликнул его Джордж.

– Сар?

Джордж приблизил губы к внимательному уху официанта.