Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 153)
– В каком смысле?
– Я пришла предложить тебе, чтобы ты забыл мое письмо. Считай, что ничего не получал.
Бисквит лишился дара речи. Ну и денек выдался! Сначала Хоук, потом Роббинс, а теперь вот что. Его залихорадило.
– То есть ты предлагаешь, чтобы мы с тобой…
– Да.
– Чтобы наша помолвка…
– Да.
– И мы опять…
– Ну да, да, да!
Надолго воцарилось молчание. Бисквит подошел к окну и выглянул в него. Смотреть было не на что, но он стоял так довольно долго. Ему требовалось собрать в кулак всю выдержку и весь такт, чтобы сладить с ситуацией.
– Ну? – спросила Энн.
Бисквит отвернулся от окна. Он нашел нужные слова.
– Послушай, душенька, – извиняющимся тоном начал он, – боюсь, я должен сказать нечто неприятное, так что лучше тебе выпить глоточек. Мне очень хочется помочь тебе, но дело обстоит так, что я могу оказать только братскую помощь. – Он указал большим пальцем на каминную доску.
У Энн перехватило дыхание.
– О! – вырвалось у нее.
Она поднялась с кресла. Ни разу с тех пор, как в одиннадцать лет, когда ее вытолкнули на сцену ассистировать фокуснику, не чувствовала она себя так по-дурацки. Но Энн ничем не выдала своих чувств. Она подошла к камину и внимательно изучила фотографию.
– Хорошенькая, – сказала она.
– Хорошенькая, – согласился Бисквит.
– Да я ее знаю! – воскликнула Энн.
– Знаешь?
– Это Кичи Вэлентайн. Мы с ней плыли на одном пароходе.
Бисквит чуть было не брякнул что-то насчет судьбы, которая удосужилась свести их всех вместе, но вовремя спохватился. Это, пожалуй, было бы некстати. Он промолчал.
– Она ведь живет по соседству? – спросила Энн. – Я и забыла.
– Правильно. По соседству. Мы познакомились, болтая через забор.
– Понятно. Надеюсь, ты будешь очень счастлив.
– Обязательно, – уверил ее Бисквит.
– Мне, пожалуй, пора, – сказала Энн. Бисквит жестом остановил ее.
– Погоди, – сказал он. – А что же у вас с Берри приключилось?
– Мне не хочется об этом говорить.
– Знаешь, милые бранятся…
– Это не милая брань.
– А что тогда? Господи! Если браки заключаются на небесах, так это ваш случай. Ты – прелестнейшее существо, а он – само совершенство. Природа осыпала его своими дарами и может гордиться своим произведением. Я готов подписаться под этими словами, и если бы вдруг сейчас сюда явился наш учитель, он сделал бы то же самое. Если ты в самом деле дала отставку старику Берри, ты просто умом тронулась. И не надейся, что судьба пошлет тебе второго такого парня. Этого не будет. Второго Берри тебе не найти, даже если ты проживешь миллион лет. А уж как его ценят на секретной службе! – добавил Бисквит, выбрасывая козырную карту.
Энн коротко рассмеялась.
– На секретной службе!
– А почему ты говоришь об этом с таким ехидством?
– Я знаю о нем все, спасибо, – сказала Энн, – Тебе незачем мне врать.
Тут он исчерпал лимит.
– А? – протянул Бисквит. – Ах, вот оно что!
Он понял, в чем дело.
– Он секретарь моего дяди, – презрительно сказала Энн.
– Отчасти, да, – неохотно признал Бисквит. – Ну и что из этого?
– То есть?
– Какая разница?
Энн сверкнула глазами.
– По-твоему, никакой? Думаешь, можно обнаружить, что тебе врали без удержу, дурачили, и испытывать те же чувства к человеку, который… – Она проглотила подступивший к горлу комок. – Который притворяется, что любит, потому что ты богата?
Бисквит обомлел.
– Дорогая моя гордячка, ты хочешь, чтобы я поверил в то, что Берри охотился за твоими деньгами?
– Да. Мне леди Вера сказала.
– Даже признав, что моя тетя Вера знает об охоте за деньгами все, что только можно об этом знать, – сказал Бисквит, – я полностью отрицаю эту возможность. Послушай, Энн! Я проучился вместе с Берри пять лет и знаю его как облупленного. Это честнейший человек. Заявляю со всей ответственностью. Разве можно ошибиться в том, с кем проучился пять лет в одной школе? Берри – надежный парень.
– А почему же он лгал мне?
– Объясняю. Он просто хотел тебя повеселить. Увидел тебя тогда в «Беркли», моментально влюбился, потом, не раздумывая, сел к тебе в машину и придумал эту байку насчет секретной службы, чтобы как-то оправдать свой безумный поступок. Это в его стиле. Он совершает безумства, а потом пытается выйти из затруднительного положения с честью. Ну да, он секретарь твоего дяди. Думаешь, он нанялся к папаше Фрисби от хорошей жизни? Он оказался без пенни в кармане, один адвокат одолжил ему пару сотен, чтобы он выкрутился, и ему пришлось принять эту должность, чтобы отдать долг. Он все мечтал отправиться в Рио или в Аризону, в общем, куда-то в горы, на заработки. Кстати, насчет Аризоны. Ты еще увидишь, какой была дурой, заподозрив эту кристальную душу в корысти. У него самого денег не клюют, тыщи тыщ. Завтра будут. И у меня тоже. Нам повезло.
Энн молчала. Потом глубоко вздохнула.
– Понятно, – сказала она.
– Этого мало. Что ты собираешься делать?
– Я сама себя одурачила, – сказала Энн.
– Еще как одурачила, – горячо подхватил Бисквит. – Ты сделала большую глупость. Какие шаги думаешь предпринять, чтобы ее исправить?
– Написать ему?
– Неплохая мысль.
– Сейчас поеду и напишу.
– Отлично.
– Ну, я пошла, Годфри.
– Иди-иди, – подстегнул ее Бисквит. – То есть я, конечно, рад был тебя видеть и все такое, но надо исправлять ошибку.
– Я, наверное, должна тебя поблагодарить, – сказала Энн у порога.
– Нет нужды. Рад, если я сумел чем-то быть полезным.
– Тогда до свидания.