Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 109)

Финансист глотнул ртом воздуха.

– Знаю ли я – как вы сказали?

– Вы ведь тот самый мистер Фрисби, у которого работает мистер Конвей?

– У меня есть такой секретарь.

– Тогда вы спросите, надел он теплые кальсоны? Погода что-то сыровата, а он такой слабенький.

Если бы пророк Иов вошел в этот момент в кабинет, Т. Патерсон Фрисби пожал бы ему руку и сказал: «Старина, теперь я понимаю, каково тебе было». Страдальческая морщина прорезала его лоб. Больше всего на свете, полном неприятных неожиданностей, он не терпел звонков персоналу по его личному телефону. А уж звонки об исподнем резали его ножом по сердцу.

– Не вешайте трубку, – сдавленно сказал он и нажал кнопку на столе.

Раздался резкий звонок, а вслед за ним в комнату вошел личный секретарь мистера Фрисби, загорелый и подтянутый.

Берри Конвей мало походил на чьего бы то ни было личного секретаря. Он плохо соответствовал этой роли. Конечно, трудно очертить некие жесткие правила, которым должна отвечать внешность секретаря; во всяком случае ей следует хотя бы приблизительно отвечать определенным ожиданиям. Скажем, отнюдь не помешали бы очки в роговой оправе и легкая бледность.

Берри Конвей – поджарый, атлетически сложенный, с внешностью боксера полулегкого веса, который принимает по утрам холодный душ и при этом поет – был далек от идеала. Лицо у него было чисто выбритым, тело мускулистым. А мистер Фрисби, даже в те минуты, когда не страдал желудочными коликами, имел наружность совсем иного рода. Его подспудно оскорблял вид маячившего перед ним человека. Берри мог был взять мистера Фрисби одной рукой и съесть как цыпленка; и подчас вечерами, после трудов праведных, сожалел о том, что этого еще не сделал. Дело в том, что мистер Фрисби умел быть неприятным.

Вот и сейчас он сделался неприятным.

– Эй, вы! – рубанул он. – Что вы о себе воображаете? Почему ваши друзья звонят сюда? Какая-то полоумная баба требует вас к телефону. Ответьте ей.

Разговор, последовавший затем, продлился недолго. Невидимая собеседница говорила – и, по-видимому, наступательно, – а Берри, рдея лицом и ушами, робко отвечал: «Конечно, нет – сегодня ведь тепло – я хорошо себя чувствую – да хорошо, хорошо!». – И, положив трубку, всем своим видом он выражал стыд и смятение.

– Прошу прощения, сэр, – сказал он. – Это моя старая няня.

– Няня?

– Бывшая няня. Она никак не может примириться с мыслью, что я уже вырос.

Мистер Фрисби шумно вдохнул.

– Она спросила – меня спросила – надели ли вы теплые кальсоны.

– Знаю, – залившись краской, ответил Берри. – Этого больше не случится.

– А вы надели? – спросил мистер Фрисби с понятным любопытством.

– Нет, – коротко ответил Берри.

– Уфф! – выдохнул мистер Фрисби.

– Сэр?

– Живот болит, – пояснил финансист. – У вас бывало несварение желудка?

– Нет, сэр.

Мистер Фрисби неодобрительно смерил взглядом секретаря.

– Так-таки не бывало? Ну ничего, еще будет. И у вас, и у вашей няньки заодно. Запишите: племянница – титулованная леди – газеты.

– Простите, сэр…

– Вы что, по-английски не понимаете? – спросил мистер Фрисби. – Моя племянница приезжает из Америки на лондонский сезон, и ее мамаша желает, чтобы я поместил объявление в газеты, что требуется титулованная дама в качестве компаньонки. Не понимаю, что тут неясного. Мне кажется, это доступно любому, кто имеет хоть чуточку серого вещества. Поместите объявление в «Таймс», «Морнинг пост» и так далее. Сформулируйте как знаете.

– Да, сэр.

– Хорошо. Все.

Берри направился к двери. Дойдя до нее, он остановился. Ему в голову пришла мысль. Как человек добросердечный, он старался по возможности совершать добрые поступки. Ему показалось, что сейчас явилась как раз такая возможность.

– Могу я кое-что предложить, сэр?

– Нет, – ответил мистер Фрисби.

Берри не так-то просто было обескуражить.

– Я просто подумал, что леди Вера Мейс может вам подойти.

– Кто?

– Леди Вера Мейс.

– Кто такая?

– Сестра лорда Ходдесдона. Она вышла замуж за человека по фамилии Мейс.

– Откуда вы его знаете?

– Я учился в школе с ее племянником, лордом Бискертоном.

Мистер Фрисби с интересом взглянул на своего работника.

– Что-то я не пойму, – протянул он. – Вы якшаетесь с верхушкой аристократии, в школу ходите с их племянниками, а сами работаете у меня в конторе…

– За смешное жалованье, сэр? Истинно так. История довольно грустная. Меня усыновила богатая тетушка, которая вдруг превратилась в бедную.

– Действительно грустно, – заметил мистер Фрисби, вынимая из флакончика таблетку пепсина.

– Если бы, – предположил Берри, – вы выразили сочувствие в виде небольшой прибавки…

– Идите к черту, – прервал его мистер Фрисби. – Переменим тему.

– Хорошо, сэр. Поговорим о леди Вере Мейс.

– Вы с ней знакомы?

– Виделся однажды. Она как-то приехала к нам в школу и выставила угощение. Кофе, орешки, клубничное желе, два вида джема, два вида кекса, мороженое и сосиски с картофельным пюре, – перечислил Берри, в сердце которого это воспоминание хранило неувядаемую свежесть.

У мистера Фрисби воспоминание о еде вызвало иную реакцию. Его чувствительный желудок произвел четыре мощных спазма и затих.

– Не говорите о таких вещах, – сказал он, передернувшись всем телом. – Даже не заикайтесь о еде в моем присутствии.

– Хорошо, сэр. Так я могу передать леди Вере, чтобы она к вам обратилась?

– Если хотите. Вреда не будет.

– Огромное вам спасибо, сэр, – сказал Берри.

Он не мешкая вышел в коридор и позвонил в клуб «Трутни». Как он и ожидал, лорд Бискертон оставался на месте.

– Алло? – сказал Бисквит.

– Это Берри.

– Высказывайся побыстрей, старина, – сказал Бисквит. – Слушаю тебя внимательно. Только в темпе, потому что ты оторвал меня от крайне напряженной игры. Что случилось?

– Бисквит, я помогу тебе наварить деньжат.

На другом конце провода произошел эмоциональный взрыв.

– Да ты что!

– Похоже, что так. Бисквит впал в задумчивость.

– А что я должен делать? – спросил он. – На убийство я вроде не очень гожусь, и фальшивые деньги вряд ли сумею печатать. Не пробовал никогда. Но постараюсь.