Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 104)

– Завтра же куплю билеты!

– Нет уж! – И горшок с кустом, на котором стоял Уоддингтон, чуть не опрокинулся от его широкого жеста. – Билеты куплю я. Может быть, тебе интересно узнать, что благодаря коммерческой сделке, придуманной этой вот головой, я снова стал богатым. Да, да, да! Я могу купить все билеты, требующиеся моей семье, и управлять этой семьей, как ею нужно управлять. Теперь я – большой человек! Да, я – Сигсби X… – Горшок с кустом чуть накренился, и оратор свалился на руки Гарроуэя, который поднялся на крышу проверить, что там с пленниками, и очутился вдруг в дискуссионном клубе.

– …Уоддингтон! – заключил Сигсби.

Полисмен холодно оглядел его. Неприязнь, которую он испытывал к этому человеку, миновала, но смотреть на него как на друга он все-таки не мог. Более того, свалившись с горшка, Уоддингтон тяжело ухнул ему на правую ногу, чуть ли не единственную часть тела, оставшуюся не изувеченной после приключений этого вечера.

– В чем дело? – поинтересовался Гарроуэй.

Его взгляд упал на Джорджа, и он испустил то тихое, зловещее рычание, какое можно услышать от леопарда, напавшего на след жертвы, тигра, изготовившегося к прыжку, и нью-йоркского полисмена, неожиданно наткнувшегося на человека, который набросил ему скатерть на голову, а потом саданул в глаз.

– Так вот вы где! – Гарроуэй взвесил дубинку на руке и мягко двинулся вперед. Молли с криком заступила ему дорогу.

– Остановитесь!

– Окажите любезность, мисс, – крайне вежливо, как всегда в разговоре с дамой, попросил Гарроуэй, – уйдите к чертям с дороги!

– Гарроуэй!

Полисмен резко повернулся. Только один человек в мире был способен обуздать его грозные замыслы, и именно он только что присоединился к группе. В свитере и спортивных туфлях, Хамилтон Бимиш производил достойное и живописное впечатление. Стоял он в лунном свете, отблескивающем от его роговых очков, и держал гантели. Режим есть режим, и все переживания за день не заставили бы его пропустить час упражнений.

– Что за шум, Гарроуэй?

– Э, мистер Бимиш…

Вокруг раздался нестройный хор голосов.

– Он пытался убить Джорджа!

– Он запер мою жену на веранде!

– Чудовище!

– Наглец!

– Джордж ничего ему не сделал!

– Моя жена всего и бросила ему капельку перца в лицо!

Хамилтон повелительно вскинул гантели.

– По очереди, по очереди! Гарроуэй, изложите свою версию.

Он внимательно выслушал рассказ.

– Отоприте дверь! – распорядился он, когда все было сказано.

Полисмен ее отпер. Появилась миссис Уоддингтон, а следом за нею лорд Ханстэнтон, опасливо глянув на Уоддингтона, с небрежным видом скользнул к лестничной двери. Все ускоряя шаг по мере приближения к ней, он внезапно исчез. Человек он был воспитанный и терпеть не мог скандалов, а все инстинкты подсказывали ему, что скандалом пахнет и лучше всего поскорее оказаться в другом месте.

– Остановите этого человека! – воскликнул Гарроуэй и заметно помрачнел. – Ну вот! Теперь он удрал! А его разыскивают в Сиракузах!

Сигсби покачал головой. Город этот он не любил, но смекалка у него все-таки была.

– Даже в Сиракузах, – заметил он, – вряд ли нужен такой субъект.

– Да это же Пижон Уилли! Я хотел доставить его в участок!

– Вы ошибаетесь, Гарроуэй, – поправил Хамилтон. – Это лорд Ханстэнтон. Лично мне знакомый.

– Так вы его знаете, мистер Бимиш?

– И очень близко.

– А ее? – Полисмен ткнул в миссис Уоддингтон.

– Да, близко.

– А его? – спросил Гарроуэй, тыкая в Джорджа.

– Один из моих лучших друзей.

Полисмен испустил тяжелый вздох и озадаченно умолк.

– Все дело, – изрек Хамилтон, – возникло из-за дурацкого недоразумения. Эта леди, Гарроуэй, мачеха юной леди, на которой Финч должен был сегодня жениться. Но возникла небольшая помеха. Как я понял со слов Сигсби, миссис Уоддингтон сочла, будто мораль мистера Финча не на высоте. Но позже обнаружились факты, убедившие ее, что она ошиблась, и она поспешила в Нью-Йорк, чтобы разыскать мистера Финча и сообщить ему, что свадьба состоится с полного ее одобрения. Правильно, миссис Уоддингтон?

Миссис Уоддингтон сглотнула. На минуту показалось, что в ее глазах снова появится хорошо знакомое всем выражение воинственной рыбы. Но нет, дух ее был сломлен. Она перестала быть прежней. Утратила былую форму.

– Да… да… То есть… Ну да, – просипела она.

– Итак, вы зашли к мистеру Финчу, чтобы сообщить ему это? Не с какой-то иной целью?

– Да, ни с какой иной… то есть с этой…

– В общем, вы хотели разыскать своего будущего зятя и заключить в материнские объятия. Я прав?

Пауза была такой долгой, а взгляд, брошенный на Джорджа, таким выразительным, что Джордж, и всегда тонко чувствующий, невольно призадумался: а уж не пренебрег ли он долгом мужчины и гражданина, не вмазав ей по носу?

Наконец она выговорила:

– Правы…

– Ну и отлично! – подытожил Хамилтон. – Так что, сами видите, Гарроуэй, причины пребывания миссис Уоддингтон в квартире достойны всяческого восхищения.

– А почему она швырнула мне перцем в лицо?

– Да, Гарроуэй, – покивал Хамилтон, – это не совсем безобидно. Вы имеете полное право сердиться и даже возбудить судебный иск за оскорбление действием. Но миссис Уоддингтон – дама разумная и, несомненно, пожелает уладить это маленькое недоразумение способом, приемлемым для всех сторон.

– Я ему заплачу! – закричала разумная дама. – Любые деньги!

– Эй! Эй!

То был голос Уоддингтона. Он стоял, властный и сильный, сигара его потухла, и он воинственно жевал ее.

– Тэк-тэк-с! – сказал он. – Если речь идет о взятке, дать ее должен я, как глава семьи. Загляните ко мне завтра, Галлахер, туда, в Хэмстед, и мы все обсудим. Вы убедитесь, что человек я очень щедрый. Мы, ковбои с Запада…

– Грандиозно! – заключил Хамилтон Бимиш. – Итак, все счастливо уладилось!

На той частичке Гарроуэева лица, которая оставалась на виду, отразились сомнение и неудовольствие.

– А как же насчет этого вот гуся? – показал он на Джорджа.

– Этого индивидуума, – поправил Бимиш. – А что с ним, Гарроуэй?

– Он же мне в глаз вмазал!

– Несомненно, в порыве безудержного веселья. Где это случилось?

– Внизу, в «Лиловом цыпленке».

– А-а! Если бы вы знали этот ресторанчик получше, вы бы поняли, что такие происшествия – это так, мелочи повседневной жизни. Гарроуэй, вы должны об этом забыть.

– Что ж, и вмазать ему нельзя?

– То есть ударить? Нет, нельзя. Я не могу допустить, чтобы вы докучали Финчу. Он завтра женится.

– Но…

– Гарроуэй, – спокойно и повелительно перебил Хамилтон, – мистер Финч – мой друг.