Пелем Вудхауз – Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом (страница 153)

— Расторгнута?

Спенни кивнул.

— Мисс Макичерн, знаете ли, подумала, — сказал он, — и пришла к заключению, что лучше не надо.

Теперь, когда главное было сказано, ему сразу полегчало. Собственно, смущала его необходимость коснуться щекотливого вопроса. Что его новость может оказаться ударом для Макичерна, он как-то не сообразил. На редкость скромный молодой человек, он, хотя смутно и сознавал, что его титул имеет некоторую ценность в глазах некоторых людей, и помыслить не мог, что кто-то способен оплакивать его потерю как зятя. Отец Кэти, старый генерал, считал его идиотом и однажды в момент острого приступа подагры высказал это мнение вслух.

А потому, даже не подозревая о буре, бушующей на расстоянии шага от него, он покуривал с тихим удовлетворением, пока внезапно его не осенило, что для получившего отказ преданного воздыхателя, каким он официально считается, поведение его несколько бесчувственно. Он молниеносно взвесил, не надо ли ему явить скупое мужское страдание, но тут же понял, что ничего не получится. Меланхолия в этот самый безудержно веселый день во всем чудесном году, в день, когда он нанес сокрушительное поражение силам зла в лице сэра Томаса, была абсолютно невозможной.

— Ничего не вышло бы, знаете ли, — сказал он. — Мы друг другу не подходим. Я вот о чем: в некоторых отношениях я чертовски жуткий осел, если вы меня понимаете. Девушка вроде мисс Макичерн не может быть счастлива со мной. Ей требуется умный, энергичный типус.

Отличное начало, решил он, скромное, но без виляния хвостом. И он продолжал все глубже разрабатывать богатую философскую жилу:

— Видите ли, мой дорогой старый типус… сэр, хочу я сказать… видите ли, дело обстоит так. Что касается женщин, то типусы разделяются на две категории. С одной стороны — волевые, способные личности, а с другой — э… личности другого рода. Ну, так я другого рода. Моя идея счастливого брака — это быть… ну, не совсем подкаблучником, но… вы понимаете, о чем я… своего рода второй скрипкой. Мне нужна жена, — его голос обрел нежную мечтательность, — которая бы меня ласкала, знаете ли, гладила бы по волосам подолгу и все такое прочее. Во мне нет закваски быть хозяином в своем доме. Безмолвная преданность — вот это для меня. Спать на коврике перед ее дверью, знаете ли, если ей нездоровится, и чтобы меня там нашли утром и побаловали за мою трогательную заботливость. Вот в таком духе. Трудно объяснить по-настоящему, ну да вы понимаете, о чем я. Типусу, если он хочет быть счастливым в браке, надо разбираться в своих милых старых недостатках, а? А теперь предположите, что мисс Макичерн вышла бы за меня! Черт подери, да у нее через неделю скулы свело бы от зевоты! Честное слово. И она не могла бы ничего с собой поделать. Ей нужен типус с такой же закваской, как у нее.

Он закурил новую сигарету, очень довольный собой. Никогда еще идеи не строились у него в уме столь длинными и упорядоченными шеренгами. Он чувствовал, что может рассуждать так всю ночь. С каждой минутой он становился чуть мозговитее. Он вспомнил, что где-то в какой-то книженции читал про девушку (или типуса), у которой (которого) был ее (или его)«час прозрения». Такой вот час наступил и для него. То ли из-за треволнений этой ночи, то ли потому, что он продолжал подкреплять свои мыслительные процессы превосходным сухим шампанским — истинной причины он не ведал. Его сиятельство знал только, что владеет своей темой в совершенстве. И жалел лишь о том, что его слушатели исчерпываются одним-единственным.

— Девушке, подобной мисс Макичерн, — возобновил он свою вдохновенную речь, — такая вот лабуда с поглаживанием по волосам ни к чему. Да она только посмеется над типусом, который ее об этом попросит. Ей требуется какой-нибудь неукротимый сорви-голова, ну, кто-то шестицилиндрового класса. И, между нами говоря, сдается мне, что она такого нашла.

— Что?! — Мистер Макичерн приподнялся из кресла. На него вновь нахлынули все его прежние страхи. — О чем вы говорите?

— Факт, — сказал его сиятельство, кивая. — Учтите, точно я не знаю. Как та девушка поет в песне: «Я не знаю, я не знаю, но догадываюсь я». Собственно говоря, они вроде бы подружились и все такое прочее. Называют друг дружку по имени и так далее.

— Кто?

— Питт, — сказал его сиятельство.

Он откинулся на спинку кресла и пустил к потолку кольцо дыма, а потому не увидел выражения на лице своего собеседника и его пальцы, вжавшиеся в подлокотники. Его сиятельство продолжал с нарастающим энтузиазмом:

— Джимми Питт! Вот это типус! Мозгами битком набит и просто лопается от энергии и предприимчивости. С таким типусом девушке и минуты скучать не придется. Знаете, — продолжал он доверительно, — в идее этой о родстве душ что-то да есть. Поверьте мне на слово, милый старый… сэр. В Лондоне, например, есть девушка. Так вот, мы с ней друг дружке подходим на редкость. Просто не найти, в чем бы мы разошлись. Вот, скажем, «Веселая вдова» ей ни в какую, и мне тоже, а ведь миллионы по ней с ума сходят. Она не любит устриц, и я тоже. Родство душ — вот в чем причина. А вообще очень и очень странная штука. Даже заставляет верить в реин… как ее там? Ну, да вы знаете. Как в том стишке, ну, этом… «Когда была ты трам-там-там, а я был тру-ту-ту-ту-ту»[30]. Чертовски мозговитый стишок. Я его прочел как раз на днях. И вот что хочу сказать: по-моему, Джимми Питт и мисс Макичерн как раз что-то в этом роде. Вы не замечали, что они прямо друг для дружки созданы? С первого взгляда видно. Такой типус, как Джимми Питт, не может не нравиться. Свой в доску! Жалко, я не могу вам рассказать, что он сделал, но тут есть причины. Но поверьте мне на слово, он тот еще типус. Вам следует познакомиться с ним поближе. Он вам понравится… О, черт подери! Музыка! Так я пошел опять танцевать.

Граф встал и бросил окурок в пепельницу.

— Покедова, — сказал он с дружеским кивком. — Я бы остался, да нельзя. Последняя моя передышка до конца танцев.

Он ушел, а мистер Макичерн остался сидеть в кресле, жертва борений самых разных эмоций.

Глава 29. Последний раунд

После ухода графа не прошло и нескольких минут, как размышления мистера Макичерна были вновь нарушены. На этот раз вошедший оказался незнакомым — смуглый бритый мужчина. Он не был облачен в вечерний костюм и, следовательно, не мог принадлежать к гостям. Мистер Макичерн не знал, кем его следует счесть, но затем припомнил, что видел его в гардеробной сэра Томаса. Камердинер рыцаря!

— Не могу ли я поговорить с вами, сэр?

— В чем дело? — осведомился Макичерн, глядя на него очень хмуро. Он еще не оправился от воздействия философских рассуждений лорда Дривера. Его мозг словно окутывала туманная пелена. Из слов его сиятельства вытекало, что у него за спиной что-то происходило, а мысль о том, что Молли его обманывает, абсолютно не укладывалась ни в какие рамки и не поддавалась освоению. Он смотрел на камердинера тупым взглядом. — В чем дело? — спросил он еще раз.

— Должен извиниться за свое вторжение, но я подумал, что прежде следует поговорить с вами, а уж потом представить сэру Томасу мой отчет.

— Ваш отчет?

— Я сотрудник частного сыскного агентства.

— Что-о?

— Да, сэр. Рэгга. Возможно, вы о нас слышали. В Холборн-Барс, многие годы успешной деятельности, узкая специализация — разводы. Несомненно, вы видели наши объявления в газетах. Сэр Томас обратился к нам с просьбой прислать агента, и шеф выбрал меня. Я работаю там уже несколько лет. От меня, как я понял, требовалось осуществлять общее наблюдение. Сэр Томас, как выяснилось, конкретно никого не подозревал. Мне, так сказать, предписывалось быть тут на всякий случай. И мое присутствие оказалось крайне удачным, не то драгоценности ее милости были бы похищены. В этот самый вечер я захлопнул мышеловку.

Он умолк, сверля проницательным взглядом экс-полицейского. На Макичерна его слова произвели явное впечатление. Джимми покусился на колье во время представления? Или Штырь?

— Скажите, — спросил он, — это был рыжий…

Сыщик смотрел на него с непонятной улыбкой.

— Нет, он не рыжий. Вы как будто заинтересовались, сэр. Я так и полагал. Сейчас я вам все изложу. Этого субъекта я заподозрил, едва он появился в замке. И могу сказать, мне тогда же крайне странным показалось то, как он получил сюда доступ.

Макичерн даже вздрогнул. Значит, не только он усмотрел неладное в том, как Джимми сошелся с лордом Дривером!

— Продолжайте, — сказал он.

— Я заподозрил какую-то игру и понял, что попытка намечена на сегодня, поскольку в доме будет, так сказать, полный кавардак из-за спектакля. И я не ошибся. Весь день я старался держаться поближе к драгоценностям, и вот, как я и думал, является этот субъект. И он едва в дверь вошел, как я его сцапал.

— Отлично! Вам пальца в рот не клади.

— Ну, он сопротивлялся, но, будучи посильнее и зная кое-какие приемчики, я быстро надел на него браслеты, а потом запер в погребе. Вот как все было, сэр.

Мистер Макичерн ощутил неимоверное облегчение. Если вывод лорда Дривера был верен и Джимми действительно удалось обворожить Молли, то это было поистине спасение в последнюю минуту. С выражением Nunc Dimittes[31] на лице он достал портсигар и протянул его сыщику. Сигара из запаса для собственного употребления представляла собой выражение высшей степени одобрения и доброжелательности — особая награда немногим избранным, действительно ее заслужившим.