Pekar Toni – Wamu (страница 6)
— Терра всегда будет алой… госпожа Иззэль, я сделаю всё, что вы мне прикажете… госпожа Иззэль…
— Это мольба, Маэлис… тебе придётся взвалить на себя непосильную ношу…
— Я согласна, госпожа Иззэль.
— Бегите с Жанжаком. Отныне вы муж и жена. Я благословляю вас. Этого достаточно.
— Я поняла, госпожа Иззэль.
— Ты обещала, Маэлис. «Jonkun toisen lapsi».
— Lapseni… — сквозь подступающий ком в горле ответила на заклинание согласием служанка.
— Ради спасителя терры… держи «кольцо-окане». Остальное у Жанжака. Спаси наше с Джеродом дитя.
— Госпожа Иззэль.
— Я знаю, что справишься. Ты же моя любимая потаскушка.
Иззэль разжала объятия и последовала в сопровождении капитана и небольшого смешанного отряда.
— Я разорву тебя, если нарушишь слово! — кричала Маэлис вслед уходящему конвою. — Обещаю! Слышишь меня! На мелкие куски разорву!
***
Варги отпустили Жанжака, он подошёл к Маэлис и тихо промолвил:
— Госпожа Иззэль знала о заговоре… ей нужен был козырь для нас… ещё она сказала, что путь в Хеллсинги закрыт. Нас предали… предали свои, Маэлис… свои… — с горечью повторил Жанжак.
Девушка развернулась и уткнулась лицом в грудь, плача и крича от горя. Мужчина стоял как вкопанный, ни живой и не мёртвый. Они были одни в чужом городе, лишённые госпожи и веры. Первой оклемалась служанка, взяв за руку мужа, которого даровала судьба», она не спеша направилась к повозке, что террцы купили заранее на случай побега. Ей хотелось продолжать выть, но девушка не хотела радовать своим горем толпу зевак. Жанжак поднял жену как пушинку, в фургоне её ждали простыни, под которыми муж заботливо расстелил свежее сено, а по бокам поставил бочки с вином. «Муж» в качестве легенды выбрал прошлую профессию. Им следовало отбыть на линёре до Паримарса, а после затеряться на острове.
Глава 9 Кости тоже горят
То была идеальная ненависть. Никогда не подозревал, что ненависть может давить на человека такой реальной физической тяжестью
© Харуки Мураками, «Страна Чудес без тормозов и Конец Света»
— Где остальные-то? — кричал пунцовый от злости наместник Томмазо. — Разве я приказывал не брать служку-то? Где они-то?! Я тебя спрашиваю, Бруно!
— Я дал слово, ваша честь. Госпожа Иззэль доставлена под стражу и находится в заключении.
— Не давай обещаний, тех-то, что сдержать не сможешь-то! Аль Герр-то… — Луиджи кивнул. Варг молниеносно вонзил нож в спину и провернул рукоять.
Капитан закашлял кровью; бирюзовые глаза вспыхнули от боли и погасли. Убийца дождался, пока русоволосый мужчина сядет на колени, чтобы вынуть нож и вытереть его о белый китель.
— Догнать. Живыми-то слуг можно и не брать-то.
— Слушаюсь, ваша честь.
Наместник кивнул на тело капитана. Двое варгов в красных токаях и парисах подняли тело за руки и ноги и вынесли из кабинета. Оставшись наедине, Луиджи вручил командиру отряда «кольцо-окане» и мешок с «кристаллами-окане» для остальных.
— Доставь Доминику-то живой. Хорошо бы. Дам-то ведь не меньше.
Аль Герр кивнул, убрав плату в скрытый карман:
— Будет исполнено, ваша честь.
Наместник поднял руку в знак того, что разговор окончен и он больше не нуждается в его компании. Аль Герр покорно кивнул и вышел, пятясь до самой двери.
— Чудно. Чудно. Дело-то за малым, — наместник достал из шкафа бутылку вина и бокал. — Король-то умер, да здравствует король-то! — Луиджи залпом выпил, послав манеры к терру.
***
Мартин третий день находился в одной из особых комнат, как Томмазо их называл. Приглашённый из Сноутаджа дознаватель должен вот-вот прибыть к месту допроса. Погоня не увенчалась успехом, и это дурно сказалось на настроении Томмазо. Судя по докладу командира варгов, тому способствовал не только Мартин, но и принцы.
— Знатная компания-то подобралась, — подумал Луиджи.
Потерявший сознание вице-капитан висел, прикованный к стене, «змееносцами».
— Ничего. Не долго-то отдыхать осталось-то, — сказал на сей раз вслух наместник, наблюдая за страданиями офицера.
Ему даже становилось жаль взятого по обвинению в измене. Диурд Марк, нетис варгского происхождения, больше известный как «Верселунец», имел крайне дурную славу и стал знаменит тем, что мог развязать язык любому. С принцами «разговоров» никто вести не может, но вот со «свидетелями» — другое дело. Правда, наместник не уверен, что дознаватель поступит благоразумно и не растерзает допрашиваемого. Юноша не признавал богов, не делал различий между страданиями мужчин или женщин, стариков и детей, тем самым вызывал симпатию временного наместника Каменлуна.
***
— Боль искупает все грехи… даёт покой… — Мартин безвольно висел на цепях, пока «красные» не окатили его ледяной водой.
Верселунец стоял босыми ногами на каменной плитке, голым по пояс. На его теле красовались следы от розог и порезов, которыми тот сам себя наказывал; белые волосы навсегда были выжжены пламенем. На шее Марка висела белая змея. Острый череп и скулы придавали юноше схожесть с фамильяром, а холодный, цепкий взгляд из осколков разных цветов начал мысленно пережёвывать добычу. Плоть для него — медленно гниющее мясо. Из головы допрашиваемого одна за другой вырывались страницы; конечно, бывало, что вместе с листами отрывало ногу или руку, но главное, что голова всегда висела на плечах. Чем сильнее жертва сопротивлялась, тем больше частей тела теряла. Чужая жизнь и боль Марка становились увлекательным и захватывающим чтением. Сначала Мартин выдавал только пустые страницы, пропитанные кровью. Вице-капитан перестал чувствовать боль; он видел, как на пол упала сначала левая, а потом и правая рука; глаза не воспринимали увиденное, поскольку опустели от безумия. Одного из «красных» вывернуло наизнанку. Руки не просто отвалились и упали — кожу, кости и сухожилия отрывала от плеч неведомая сила. Фамильяр пополз обратно — значит, больше информации получить не получится.
— Боль искупила твои грехи, покаяние дало тебе покой… — Марк не смотрел на полученные страницы с признанием; ему плевать, в чём Мартин каялся, раз он спас его душу.
Аль Герр забрал письменное признание и хотел было удалиться, чтобы доложить об успехе наместнику, но вздрогнул, услышав слова Верселунца:
— Отправьте тело в Хеллсинги. Пусть ведают, что боль искупила грехи, покаяние дало покой…
— Будет исполнено. Вы очень великодушны к грешникам.
— Моя слабость. Склонен прощать слабые души.
Глава 10 После похорон
Похороны — это абстрактная церемония. В них нет истинного ощущения смерти
© Чак Паланик, «Бойцовский клуб»
Смерть королевской четы потрясла не только Каменлун, но и земли за пределами Фулмуна. Венсан де Лун Менсис олицетворял благородство и мощь острова; за его широкой спиной стояла Орели Азуле де Лун Менсис, любовь народа к которой была безграничной. Горожане, одевшись в чёрные одежды, подошли к «дворцу всех королей». Тысячи свечей освещали ночную процессию. Вскоре огонь коснётся стоп правителей, схватив мертвецов жаркой хваткой, не оставит от них даже пепла . Руководил ритуалом наместник; ни один из принцев на похоронах не присутствовал. Опечаленные горем не сразу заметили отсутствие наследников короны. Костры возносили молитву до небес в надежде, что король и королева обретут покой. Луиджи Томмазо смотрел, как сгорает первая преграда, мешавшая его замыслам, находясь в эмоциональном экстазе; остальные могли принять это состояние за безумие, вызванное смертью правителя. Горожане верили, что Джерод заменит отца на троне; верили, что принцы убиты горем и потому не вышли попрощаться с родителями. Ни громких речей, ни сладкой лжи. Мир сжался до размера двух погребальных костров, всё так же печально взывающих к Рокку.
***
Эльтеррцы запечатали королевские покои магическими печатями; теперь вход в покои мог открыть лишь наместник после объявления нового короля. Но сегодня Луиджи предстояла другая работа. Запершись у себя в кабинете, мужчина принялся писать письма восьми благородным домам. Последним адресатом стал повелитель Терры, чья внучка находилась под домашним арестом, как и принцы. Аль Терр с разрешения Томмазо приказал сколотить коробку и отправиться на первом судне, идущем на Северус, с особым посланием для Леврэлля де Базальт. Сноутаджер распорядился получить письменный ответ от грозного «Льва». Деликатное дельце, которое можно доверить лишь жадному до кристаллов-окане подонку. Собрание «восьми» должно пройти гладко; сюрпризы заставляют нервничать и перекраивать планы — а этого исполняющий роль наместника не любил. Дверь молниеносно открылась и захлопнулась без скрипа, но со звуком падающего свитка на ковёр. — Никак не привыкну-то, — одетый в красную рясу мужчина подобрал свиток и после беглого взгляда сорвал печать дома Базальт. — Вон-то оно что-то… хитрецы-беглецы-то! Как-то предсказуемо-то! — Луиджи рассмеялся и взялся за перо, чтобы завершить задуманную им партию.
***
Каменлун, «дворец всех королей», Зал заседаний
Приглашённые главы благородных домов уселись за круглый стол согласно порядку расположения их на карте. Совет собирался лишь в отсутствие короля — в случае, когда правитель болен или мёртв. В центр стола установили кристальный шар «Судьбы», чтобы фиксировать ход заседания. Наместник, единственный, кто стоял в комнате, этикет велел ему перечислить собравшихся, а уж затем огласить причину собрания: