Pekar Toni – Лепреконы. Книга вторая. Операция Сакура (страница 3)
— Заинтересовала моя карточка? — не могу ходить вокруг да около.
— Прости... скорее… — закрыл глаза и почесал голову. — Твоя необычная одежда… да… Если честно никогда не видел иностранца, который так свободно говорит по-японски.
— Официально знаю пять языков: английский, немецкий, японский, французский и испанский. На самом деле все существующие, мёртвые в том числе, — не зная, когда ещё выпадет возможность похвастаться достижениями в области лингвистики, добавил. — На данный момент студент физмата, но…
Тут замялся, думал, если раскрою все карты не поверит, однако, лень вживаться в роль осла и тащить на себе десять литров «жидкости», продукты, рюкзак с планшетом, не забывая о вещах. Сами догадайтесь, кто упаковал всё самое «необходимое» в далёкую Японию по полной программе! Ну, бабушку можно понять, ведь я у неё единственный внучок…
— Так давай свернём вон туда…
— Прости, а что такое физмат?
— Лучше тебе не знать, друг мой про этот факультет, — вот как объяснить, не раскрывая тайн?
— Прости. Мы с тобой едва знакомы, — парень посмотрел на окна, из которого горел свет, а затем задумчиво сказал, — Мы японцы суеверны и верим в приметы и духов.
— Так… Я тебе, по-видимому, напомнил какое-то божество?
— Предчувствие того, что ты зашёл неспроста, — глаза горели даже через шторки век. — Люди должны знать друг друга, чтобы понять? Мне вот приснился сегодня лепрекон и белый кот.
Дайки упомянул белого кота, от удивления открылся голодный рот. Где-то внизу ёкнуло упавшее в живот сердце. По спине пробежало стадо мурашек.
— Глупости, знаю, но вот карточка «лепрекон экспресс банк»! Меня самого называют «экспресс»! — японца прорвало, он коснулся головы и продолжил. — Именно сегодня по дороге на работу думал, что нужны перемены! Молил о знаке! Глупости… Знаю, но лучше сделать ошибку, чем сокрушаться об упущенной возможности!
— Будет считаться лекарством, вот эта баночка пива, которая тебя успокоит? — достал из пакета пиво и дал парню, не обделив естественно и себя.
— Так, что такое физмат?!
Рассказать про место, где учили основам информатики и программирования, а потом о том, как вдруг стал ещё и филологом заочно, означало сдать себя, но решил довериться местному аборигену.
— Понимаешь, мои родители медики, поэтому решил стать программистом, — собеседник не понимал логики, что ж, похоже вскоре второму иностранцу предстоит постичь загадочную русскую душу с лепреконской направленностью, но всё-таки душу настоящего краснодарского казака.
— У нас принято заниматься тем, чем занимались родители, перенимать опыт, — парень делал маленькие глотки, никак не решаясь выпить залпом. — Из поколения в поколение.
— Как тебе втолковать, мой незелёный друг. Поступил на зло. — похлопал его по плечу. — Пей, а то не поймёшь ничего! Правда это всё ягодки, в ходе ирландских приключений стал лепреконом и научился при помощи их магии другими языкам. Автоматически. Понимаешь? Сам бог велел поступить ещё заочно на переводчика и получать повышенную стипендию. Будут две специальности и возможность путешествовать для практики, а компьютер и так знаю, как свои пять пальцев.
— Прости, но, их двадцать… — возразил Дайки.
— Вот я и говорю, пей, а то ничего не поймёшь.
— Зачем тогда мы сюда свернули?!
— У лепреконов есть хорошая традиция — отправлять пиво в утиль.
Интересно, как перевёл мой магический переводчик слово «утиль»? Опять думаю не о том…
— Утилизировать?! — парень выцепил взором флягу, которую подарил Севантин. — Прости, но зачем?!
— Смотри внимательно, ни один Копперфильд не сможет такое выкинуть. «Efusio»!
Для удобства переливания использовал зелёную воронку, глядя на японца вспомнил историю с погребом великана, когда струйки эля наполнили флягу. Дайки стал злоупотреблять пивом большими глотками, если честно, можно было выпить и быстрее.
— Теперь веришь?
— И ты говоришь, что ты не божество?! — группа «Maximum The Hormone» на толстовке парня была удивлена не меньше.
— Я тоже хочу поступить назло в Токийскую музыкальную консерваторию!
Мы начали болтать за жизнь. Чудно увидеть на самом краю восходящего солнца человека так похожего на тебя самого. Другой расы, другой веры, других взглядов, но всё же такого же как ты!
***
Один из кварталов токийского района Синдзюку,
«Higashi Shinjuku Hotel», 31 Сангацу (понедельник)
Днём квартал Кабуки-тё не отличить от остальных районов центра Токио. Повсюду грязь, ветер гоняет мусор и пакеты над вывесками, по углам бегают крысы. Зато ночью квартал преображается: огни неоновых реклам и билбордов с пышногрудыми красотками, зазывалы, стремящиеся затащить клиента в заведение, куча зевак и туристов.
Эта вся мишура давно не прельщала ваку-гасиру из Ямагути-гуми. Сегодня ночью у него здесь встреча личного характера. Нэтсуми Игараси напоминала Сакуру: короткие непослушные волосы, бледное лицо с необычайно взрослым взглядом, запястья рук спокойно можно охватить большим и указательным пальцем, тем самым пальцем, который у неё короче мизинца. Нэтсуми специально подгибала его, чтобы придать себе большую схожесть. Её ладонь гладила лысеющий затылок Рензо Ямадзаки. Они знакомы вот уже пять лет, за это время успела выучить и выслушать всю жизнь шрама. Правда, юдзё[2] никогда не видела своего любовника в таком состоянии, охранники буквально занесли тело пятидесяти пяти летнего мужчины.
Женщина в красном халате с вышитыми на нём драконами указала на маленькую кровать. Сегодня Рензо задержался, но она всё равно была готова к появлению и обслуживанию по высшему разряду. Халат, под ним нагое тело, пару шрамов, которые замазала татуировка в виде чёрного лебедя. Клюв закрывал рубец от пули, а крыло лезвие ножа — напоминание о бурной молодости.
***
Звонок застал Кена в офисе.
— Кто это, чёрт возьми?! — сказал «здоровяк», поднимая трубку красного телефона.
— Не важно, — ответил женский голос.
Бритый на лысо мужчина секунд десять молчал в трубку, думая кто эта женщина, и почему у неё хватает смелости звонить сюда?
— Что ты хочешь? — раздражение в голосе передалось Нэтсуми, которая сдержала порыв бросить трубку, вцепившись в неё обеими руками.
— Я знаю, где сегодня будет Рензо «Шрам», — в номере послышались шаги, в кровь брызнул адреналин. — И хочу за эту информацию двадцать миллионов йен... наличными.
На другом конце Токио в районе Синдзюку послышался сдавленный смех.
— Мы его убьём в любом случае, а может и тебя за одно.
Женщину от такого ответа бросило в дрожь, в номере тишина и один из самых опасных людей Японии. Смертельное сочетание, если учесть, что хочешь сделать на этой смеси лёгкие деньги.
— Когда возглавит клан и станет «Оябуном»? — Нэтсуми пошла ва-банк, нужно надавить, время работает на неё.
— Какие гарантии? — здоровяк из двух вариантов расставания с деньгами или жизнью «шрама», безусловно, предпочёл бы второе, увидеть старого врага где-нибудь на дне Токийского залива, куда более приятная прерогатива.
— Он будет там. Гарантия — моя жизнь, — слова давались с трудом, мужчина чувствовал, что каждое слово, правда. — Всегда туда идёт, а потом отправляется обратно…
Женщина бросила трубку, нервное напряжение бегало разрядом тока, впрочем, она не осознавала нависшую опасность. Любовник сможет убить её, как только заподозрит неладное. Вода в ванной текла громко, но ей казалось, что Рензо стоит за дверью и ждёт момента, чтобы задушить.
Офис Сумиёси-кай молчал, все члены борёкудана смотрели на главу, который наклонил голову чуть вперёд, будто большая мышь с улыбкой джокера, карие глаза с крысиным вытянутым носом. Кен Такаяма почитал Дзиротё из города Симидзу.
— Пистолет холоден, он лишь механизм, в нём нет персонификации. А меч — продолжение руки, плоти, я могу передать всю глубину ненависти к противнику, вонзив в его тело клинок своего меча...
— Нет большего наслаждения, чем, погружая руку-меч в тело врага, произнести: прошу вас умереть, — ответили хором «дети».
— Позвоните ей на мобильник. Если всё так, как говорит, то сегодня ночью мы избавим мир от «шрама». Я хочу, чтобы ему перерезали горло, перезвоните ей. Быстрее! Времени до полуночи почти не осталось, — Кен скривил губы в подобие улыбки. — Если проблему нельзя решить, то за неё следует заплатить.
— Есть, — снова хором отозвалась головорезы.
— Пусть это сделает «Пеликан», а вы все проследите за тем, чтобы никто не вмешался.
— Есть.
— Снова эта мигрень, — Кен массировал средним и указательным пальцем висок, затем осмотрел каждого в комнате. — Но, сегодня ночью хочу получить лекарство… видео — будет достаточно для Ямагути-гуми.
Смешок прошёлся по офису, но почти моментально стих, глава «Сумиёси-кай» смотрел с укором, мешала боль. Мало кто знал, в том числе и сам Кен, что аневризма ведёт счёт на часы.
***
Звонок поступил на «раскладушку», заставив вибрировать аппарат на столе, Нэтсуми Игараси услышала любимую песню Рензо. Она не выключила телефон и не поставила на минимум. От внезапности жрица чуть не уронила раскладушку, по которой только что разговаривала в ванной. Такая оплошность может стоить жизни.
Моя мать была королевой улицы, я – её копия.
Мне было пятнадцать, когда она оставила меня.
Теперь я тоже уличная королева.
Взяла телефон, но руки била мелкая дрожь, пальцы не слушались, от них отхлынула кровь, кислород поступал только в грудь, ускоряя сердце. Женщина вышла из ванной и тихонько подошла к кровати, взяла мобильник и закрыла ладонью динамик, Рензо лежал на спине и стал петь вместе с Ринго Сиина: