Pekar Toni – COLT KIDS: всё ради музыки (страница 8)
— Мой сын сможет сыграть это. Если нет, то продам все гитары, — парни переглянулись, они сразу поверили в правдивость намерений хозяина дома.
— Спасибо… я не подведу.
Судзуки-старший ничего не ответил. На столе лежала тетрадь и плеер, освободившись от наушников, отец Харуто ушёл, взяв гитару со стула.
— Пошли ко мне наверх.
— Зачем?
— Бака! Будешь петь то, что бубнил.
Они поднялись, взяв лишь «кролу», Шиджеру не привык к такому. Одноклассник играл всерьёз, а не валял дурака, как обычно. Играть кругами одно и то же его бесило, но, стиснув зубы, он продолжал часа четыре, иногда давая себе отдых и настраивая гитару. Сделав паузу, Харуто улыбнулся:
— Вышло… наконец-то смог.
Элвис протянул банку.
— Бака! Ты почти всё выдул! — после двух глотков Судзуки-младший завалился чуть вперёд, протягивая руку, а потом рухнул назад на футон.
— Хару! Исао-сан! Хару!
Крошка Сью вернулась на служебной машине обратно. Юрико спала и не застала её возвращения. Ёсико не спалось, она забралась под одеяло и стала набирать текст, который пришёл в голову по дороге, чтобы отвлечься. Она осталась очень довольна новыми строчками, поэтесса перевернулась на спину и пропела вслух, что получилось:
Любовь идёт по нашим следам,
Цепи свободы, даруя нам.
Дороже всего, красивей, чем Рим,
Сначала огонь, а потом дым.
В один миг становится всё темнее,
Слышен крик — зов души! Поскорее!
Небо идёт и идёт по земле,
Мне надо туда, мне надо к тебе.
Время порой никуда не спешит,
Смотрю на часы, стрелка еле бежит.
В один миг становится всё темнее,
Слышен крик — зов души! Поскорее!
© FриFрэш, «Эпилог»
Вибрация синего смартфона Юрико отвлекла от творческого порыва. Что случилось? Почему Шиджеру звонит так рано?!
— Юри! Юри! — Ёсико потянула одеяло и потрясла одноклассницу за плечо.
— Какого хрена… случилось?
— Шиджеру… — она протянула смартфон.
Хозяйка гаджета свайпнула вверх в сторону зелёной трубки.
— Хару в больнице.
— Харуто в больнице! — крикнула Юрико, повернувшись к Ёсико, и резко вскочила на ноги; зажав динамик левой рукой, она пыталась говорить тише, но эмоции не дали этого сделать. — Элвис! Какого хрена?! Где вы? ... Поняла… скоро буду! ... Не парься… Да… Хрен с ней… Ёсико? … — Юрико кивнула. — Да, она тоже.
Свет от экрана погас, вызов завершён.
— Чёрт их дери! — сказала Юрико, но, заметив, что Ёсико побелела, добавила. — Мальчишки! Вечно ничего без нас не могут! — девушки обнялись.
Глава 12 Университетская клиника Токио
Я очнулся рано утром,
Я увидел небо в открытую дверь.
Это не значит почти ничего,
Кроме того, что, возможно, я буду жить.
Я буду жить еще один день,
Я не смертельно болен.
Но я в лазарете, стерильный и белый
И не выйду отсюда пока не придет,
Не выйду отсюда пока не придет
Доктор твоего тела,
Доктор твоего тела.
Доктор твоего тела,
Доктор твоего тела.
© Nautilus Pompilius, «Доктор твоего тела»
Через два часа вся четвёрка снова собралась вместе. Харуто лежал на больничной койке. Дыхание и пульс врачи вывели на монитор, не забыв увесить голову датчиками. Прошитый иглами капельницы, трубками и клапанами пациент лежал после операции. Исао-сан вышел в коридор, чтобы сходить в уборную и дать возможность квартету поговорить. Ёсико и Юрико сидели на диванчике, а Шиджеру облюбовал стул рядом с больным.
— Я смотрю, ты тут неплохо обустроился. Телек и манга. Люкс. А кто играть будет? — Элвис чистил яблоко, нож снимал кожицу рвано. — Бака, ты чего удумал отдыхать?
— Братиш, какого… — Юрико посмотрела на Ёсико, которая замотала головой. — Что за дела, братик? Значит… когда я звала, ты отказался наотрез. Удовлетвори моё любопытство. Скажи, какого... почему ты передумал?! Страсть, как хочется узнать историю создания группы.
— Это шутка! Я «idioto» … Я позвал Элвиса к себе, но что могут король рок-н-ролла и шут? Позвал… Из-за того, что не хочу уйти из этого мира… уйти не кем… Шиджеру… его голос. Он поёт так, что сжимается всё. А что я? Сказать? Год... два и сдохну! Люди будут идти по своим делам, а я буду гореть. Я просил отца ничего не говорить... он всё понял. Взял гитару, к которой не прикасался чёрт знает сколько. Всё сделал, чтобы я… — махнул рукой. — Я не могу запомнить песен. Не могу избавиться от страданий, но твой голос. Твой голос… у меня никогда не уходил из головы. Слушая твоего деда, я кое-что понял…
— Какого хрена… — Юрико достала из джинсовой куртки пачку, встряхнула и взяла сигарету зубами, которая вытянулась выше всех, но, поймав на себе взгляд Шиджеру, провела пальцами по бритым вискам, как гребнем, убрала обратно во внутренний карман. — Sorry. Шиджеру, ты реально «idiotos» ...
— Я не знал, — Элвис сглотнул и продолжил. — Я думал, у Хару проблемы… с памятью…
— Проблемы, но не с памятью, — сухо подытожил Харуто, тем самым повесив в палате театральную паузу.
— Я играю на пианино с пяти лет. — Ёсико вздохнула. — Помню классику наизусть. Я словно музыкальная шкатулка. Хару, что ты чувствуешь, когда играешь?
— Не знаю… я рад, когда у меня выходит нужный «sound». Порой хочется бросить, а потом… опять взять гитару. Она звучит дрожью от моих касаний…
— Девушку тебе надо, — отрезала Юрико.
Грубая шутка от не любившей проявлять сантименты ударницы — единственный способ поддержки, на который она могла сподобиться.
— Я с вами. Меня достали Стив и Фудо, играющие по указке. Им что метроном, что драм-машина — один хрен. — Юри хлопнула Ёсико по плечу. — «Girl» с такими сильными пальцами бас в момент освоит. Какая волшебница… какая волшебница... Кто бы знал, на что способна эта виртуозка.
Крошка Сью, безмолвно наблюдавшая за Шиджеру, откатилась назад и вжалась в диван, чтобы скрыть румянец и краснеющее лицо.
— «Sister», «uncle» нам за тебя уши оторвёт. Ладно, Хару. Ему жить два понедельника осталось, а я?!
Харуто привстал с кровати и ударил в бок рядом сидящего, который повернулся лицом к сестре.
— Бака!