Пегги Эбринг – Темный шкаф моей души. История, которая поможет начать все с чистого листа (страница 8)

– Нет, мне жаль, но ничего. Завтра отправлю тебе медальон по почте. Он придет через неделю.

– Я не могу ждать так долго. Мне нужно увидеть его сегодня.

– Боже правый, к чему такая спешка?

– У меня мало времени и каждый день на счету.

Отец Филипп поначалу удивился, но, похоже, догадался:

– Надеюсь, ты найдешь свой путь, дитя мое.

– Спасибо, отец. Мне нужен этот медальон сегодня. Я приеду за ним.

– Прошу прощения?

– Сяду в машину и приеду.

– Ты уверена, что это так необходимо? Я могу отправить его экспресс-доставкой. Через два дня он будет у тебя.

– Нет, я все решила. Еду. Дорога займет часа три.

– Хорошо. Как пожелаешь, дитя мое.

– До встречи через три часа. Не терпится увидеть этот медальон.

– Понимаю. До скорой встречи, Амалия, то есть Нэнси.

– До встречи, отец.

Нэнси повесила трубку. Ей было грустно и в то же время волнительно от мысли обрести медальон – единственное звено, которое соединяло ее с семьей.

Не мешкая, она отправилась в путь. Каждый километр на одометре приближал ее к биологической матери. Правда ли она была так красива, как говорил отец Филипп? Похожа ли на нее Нэнси? Женщина улыбнулась в предвкушении.

И вот спустя пару часов она уже стояла у монастыря и звонила в дверь, как маленькая девочка, которая ждет угощения на Хэллоуин. Наконец-то она увидит фотографию своих родителей!

Дверь открыл отец Филипп.

– И снова здравствуйте, Нэнси.

– Здравствуйте, отец.

Нэнси хотелось броситься ему на шею и поцеловать, но кодекс приличий не позволил ей этого сделать. Вместо этого она неуклюже протянула ему руку. Отец Филипп принял ее, прекрасно понимая всю странность и неловкость ситуации.

– Что ж, пойдем в мою келью. Ты проделала долгий путь, не буду тебя томить.

Она послушно последовала за отцом Филиппом по лабиринту строгих коридоров и лестниц. Единственное слово, которое приходило на ум в этом месте, – «гробница». Разумеется, она не произнесла его вслух, но отец Филипп словно читал ее мысли:

– Аскетично, не так ли? Как будто меня хотят похоронить раньше времени. Несколько месяцев назад меня перевели сюда из-за болезни. Подумать только, десять лет назад я сделал бы все, чтобы вырваться отсюда. Жизнь куда богаче нашего воображения… Пути Господни в самом деле неисповедимы.

– Но я благодарю Бога за то, что он послал вас сюда, иначе я никогда бы вас не нашла.

– Это правда. Мои молитвы были услышаны.

– А?

– О, вот мы и пришли, – воскликнул отец Филипп, как бы меняя тему.

Оказавшись перед кельей отца Филиппа, Нэнси на миг застыла, любуясь дверью – массивной, деревянной, украшенной изящной резьбой. Вокруг царство аскезы, а тут такая красота. Нэнси распахнула дверь и на миг решила, что попала в обитель чародея Мерлина: на полках выстроились десятки старинных книг и бутылочек с зельями. В углу стояла небольшая, аккуратно убранная кровать, а рядом с ней – маленькая деревянная тумбочка.

– Отец, вы достойный наследник волшебника Мерлина! – не удержалась Нэнси от шутки. – У вас тут как в мастерской фокусника!

Отец Филипп, улыбнувшись, ответил:

– Мне частенько это говорят. Я питаю определенную слабость к старинным книгам и Средневековью.

Он подошел к прикроватной тумбочке, открыл ее и достал деревянную шкатулку. Внутри лежал маленький золотой медальон. Отец Филипп осторожно взял его и поместил в раскрытые ладони Нэнси.

– Ну вот он и вернулся к своей владелице. Уверен, твоя мама сейчас улыбается.

Нэнси молча сомкнула руки. Закрыв глаза, она прижала медальон к сердцу, а затем снова открыла их, чтобы поцеловать отца Филиппа и поблагодарить его за бесценный подарок. Немного погодя она открыла медальон. Фотографии внутри оказались маленькими и выцветшими, но лица на них все же можно было различить. Ее настоящие родители!

– Мама очень красивая… А отец, кажется, добрый.

– Они очень любили тебя.

– Как звали мою мать?

– Анжелика Монсури. Имени отца не припомню. Прости.

– Нам с приемной матерью предстоит откровенный и очень неприятный разговор. Она лгала мне, и я хочу выяснить почему. Не понимаю, зачем она скрывает правду.

– Прости ее. Наверняка на то есть причины. Она тебя вырастила и воспитала. Думаю, она тебя очень любит.

– А зачем лгать? Ну ничего, я выясню. За словом в карман не полезу.

– Не сомневаюсь. Ты боец – характером вся в мать.

Нэнси искренне улыбнулась.

– Отец, скажите, могу ли я узнать об удочерении?

– Тебе следует обратиться в полицию Барбадоса. У них должно быть больше информации в деле о твоей пропаже.

– А вы не помните имя следователя, который вел это дело? Возможно, он уже давно уволился из полиции, но в любом случае стоит попробовать.

– Бог мой, как давно это было.

– А где похоронена моя мать?

– На Барбадосе, на кладбище Уэстбери в Бриджтауне. Передай ей привет, когда будешь навещать ее.

– Конечно, отец. Обязательно передам. Как вы догадались, что я еду на Барбадос?

– Это же очевидно. Знаешь, жизнь – странная штука. Порой она выходит на такой неожиданный вираж – сердце замирает. Будь осторожна в своих желаниях: они могут исполниться.

– Простите?

– Да это я так. Не обращай внимания на бредни больного старика. Может, чашечку чая или кофе?

– Нет, спасибо, отец. Мне предстоит долгий путь, так что я, пожалуй, поеду. Кажется, я так долго пробыла в доме Божьем, что теперь безбожно опаздываю, – снова пошутила Нэнси.

– Что ж, счастливого пути, мадам Амалия-Нэнси Монсури.

– Амалия Монсури. Мне нравится это имя. Еще раз спасибо за помощь. Я вам обязана. Спасибо.

– Всегда рад помочь, Амалия.

«Это меньшее, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину», – с горечью подумал отец Филипп.

Пришло время для серьезного разговора с матерью. Пройдя от оазиса счастья до пустыни отчаяния, Нэнси очнулась. С каждым шагом к машине она чувствовала закипающий гнев. Он разрастался, становился черным, жестким, лютым. Гнев окутал ее смертельной пеленой. В Нэнси не осталось ничего, кроме гнева: не было ни страха, ни сомнений, ни боли – только разрушительная ярость. К схватке всей своей жизни она была готова на все сто.

Женщина села за руль и рванула в путь. Несколько часов дороги пролетели как миг. Вдали уже виднелись изгибы Эйфелевой башни – казалось, железная красотка подмигивает Нэнси, как бы возвращая ее к реальности. Реальности? Да, но к какой? Ее жизнь рухнула как карточный домик. Остались только ложь и предательства: мужа, матери, а теперь и дочери. Похоже, даже жизнь ее бросила, напоследок подсунув Нэнси чертов рак.

Припарковавшись возле дома Мари-Анны, женщина глубоко вдохнула, набираясь смелости и сил. Она крепко вцепилась в руль, будто пытаясь удержать свою реальность, которая от нее ускользала. На языке – горечь обмана и предательства. Жизнь – иллюзия. Теперь придется выпустить когти и сражаться за свое существование. В конце концов, на кону действительно стоит ее жизнь. Стиснув зубы, Нэнси вышла из машины. К ней вернулись силы. Воительница вернулась.

Она трижды позвонила в дверь и принялась ждать. На часах было уже почти одиннадцать вечера, но не все ли равно? Она не будет ждать до завтра. Через минуту на пороге появилась Мари-Анна.

– Нэнси, ты что? Посмотри, который час! Это не может подождать до утра?