Павел Журба – Я умер и переродился шаманом-травокуром (страница 20)
— Вы доктор или игрок? — рявкнул юноша, еле сдерживаясь от того, чтобы наброситься на меня с кулаками.
— Хорошо. Вы правы... Утраиваю.
Постоялый двор начал переглядываться. Ставка в двадцать семь рублей — нонсенс.
— Вам что, делать нечего? Кто играет на такие огромные деньги? Вы же можете проиграть всё, да ещё и уйти в минус!
— Вы правы... Умножаю на четыре!
Зрители повскакивали с мест и схватились за бороды. Мошенник понуро вздохнул.
— Ну ладно. Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. — в глазах торгаша вспыхнул злобный огонёк. — Какую карту выберете?
— Король. Бубновый.
Шулер кивнул и принялся мешать карты. На этот раз обманщик не спускал с нужного ему короля глаз... Но, на своё несчастье, первой картой в колоде он неудачно выбрал червивого короля. Я не смог удержаться, так велик был соблазн унизить соперника: мальчишка без задней мысли достал первую карту и только по прошествии секунды заметил, что знак-то у короля теперь — буби.
— Как хорошо вы тасуете карты. — с фальшивым удивлением воскликнул я. — Буквально первая — и нужная! Вы случайно не колдун?
Молодой человек забурчал под нос нелицеприятные выражения и, вне себя от злости, достал тридцатую карту. Ей оказался червивый король, а не бубновый.
— Да так не бывает! — раздосадованный игрок разбил колоду об стену и вылез из-за стола с застланными пеленой глазами. Он пребывал в состоянии аффекта.
— Погодите. А деньги? Накапало пятьдесят семь рублей. Верно, сударь полицейский?
Я повернулся к служителю закона. Он посмотрел на меня с такой злобой, что я предпочёл сразу же отвернуться.
— Будут вам деньги. Будут. Только для начала — сыграем ещё кон. — ответил аферист, покусывая губы.
— Извините, конечно, но я бы хотел сперва увидеть деньги. Купцы редко возят столько за раз, и я, уверенный в вашей несомненной честности, всё же сомневаюсь, что у вас есть с собой такая сумма...
— Вы правы. У меня всего-то шестьдесят рублей. — шулер гневно бросил пузатый кошель на стол. — Но вот мой обоз стоит порядка пяти сотен рублей. Так что теперь мы можем играть хоть до рассвета...
Один из охранников, представительный мужчина с седыми висками, подошёл к хозяину и принялся что-то шептать ему на ухо. По-видимому, что-то очень обидное, потому как молодой человек оттолкнул охранника в сторону и указал ему на дверь.
— Я выбираю восьмёрку черви!
Я принялся мешать карты. Восьмёрка оказалась одной из последних. Бедный торговец покачивался, как повешенный на ветру. Когда его карта вышла на стол, он уже не был похож на человека: так, убитое горем существо.
— Вам не везёт. Может, завершим игру и разойдёмся по своим делам?
— Нет, нет! Играем! У меня есть деньги.
— Тогда я утраиваю...
Обитателя питейного заведения чуть не свалились с мест. Мой соперник протолкнул подступивший к горлу ком и, еле уняв дрожь в голосе, спросил:
— Речь идёт о ста восьми рублях?
— Да, о них самых. Вас что-то смущает?
— Если вы проиграете, то, — молодой человек цокнул. — Вам придётся отдавать внушительную сумму денег.
— Что в наше время является внушительной суммой денег? Да и что значит само слово «внушительно»? Для каждого это что-то своё. Например, для меня внушительно — миллион...
У юноши отвисла челюсть.
— Миллион?..
Я сказал уверенное «угу». Шулер издал непонятный звук. Служитель закона подошёл к потерявшемуся в пространстве коллеге, якобы затем, чтобы сменить обзор, и незаметно для остальных пнул скамейку, на которой тот сидел.
— Ах, да. Какая карта?
— Десять. Крести.
Плут взялся за колоду. В воздухе заискрилась сложная магия...
Глава 12
Мой соперник напрягся до предела: с помощью магии он пометил решительно все карты в колоде (как собака помечает приглянувшийся забор), сделал их полностью прозрачными для своего взора и, что самое обидное, внимательно следил за каждым изменением ауры вокруг них. Моя десятка крести оказалась последней.
— Что-то мне дурно, — хозяин постоялого двора выглядел ужасно... То есть, ещё хуже, чем обычно. — Мне нужен воздух. — на этом недостойный муж покинул нашу компанию и выбежал на улицу. Его примеру последовали и некоторые из зрителей: самые чувствительные к магии.
«Изменение материи невозможно без влияния на окружающую среду, и если сам маг почти не чувствует происходящих с ним изменений, то вот окружающие его люди, в особенности, не владеющие магией, чувствуют совершенно любое мало-мальски сильное проявление колдовства и очень подвержены магическому влиянию на здоровье: у несчастных повышается давление, идёт кровь из носа и жутко болит голова. У тех, кто покрепче, просто покалывают виски...»
Товарищ полицейский уже готовился взять меня в оборот и потребовать огромные по местным представлениям деньги: его подлая рука потянулась к шашке, мышцы ног — напряглись, как будто он готовился бежать дистанцию в несколько километров, а усы, эти бессовестные усы — поднялись вверх, как флаг победителя над крепостью.
«Жандарм хорошо чувствует магию. Сейчас он понял, что его юный подельник взялся за дело всерьёз, оттого и радуется» — пояснил очевидное Фикус. «Надо было заканчивать ещё на прошлом круге, но нет же — тебе захотелось отыграться за череду поражений в прошлой жизни... И вот, мы лишимся крупной суммы денег»
Купец принялся медленно раскладывать карты. Так медленно, что многие зрители начали его торопить, судорожно сжав пальцы; но стоило полицейскому обернуться, как испуганный зрительный зал мигом умолк.
«Если я изменю какую-нибудь карту, то он наверняка заметит это и скажет об этом жандарму. Начнётся выяснение отношений, я проломлю им обоим головы, и за мной начнёт охотиться половина города. Как неудачно...»
Тем временем колода подходила к своей решающей половине. Я всё ждал момента, когда настороженный шулер отвлечётся, хоть на секунду отвернёт голову в сторону или чихнёт, но нет — он был недвижим, как скала, и ни один из посетителей не мог отвлечь его ни своей болтовнёй, ни своем сопением, ни тонким усталым свистом.
«...Нет, я не проиграю! Император не проигрывает из страха быть пойманным!» — я обратился к последующей карте туза и вознамерился нагло переделать её в десятку. О последствиях я даже не думал: во мне взыграл азарт.
«Постой! Нас поймают!» — Фикус попытался остановить меня, перекрыв доступ к картам, но его магия была слишком слаба по сравнению с моей: я выбил из него всю дурь и, когда малыш ко всеобщей неожиданности пораженчески упал на ближайший столик, взялся за карту...
— Прекрасная игра, судари. Я наблюдаю за ней уже полчаса кряду и пропустил важную встречу, но, должен отметить, что нисколько об этом не жалею.
Ни я, ни, конечно же, неспокойный картёжник так и не подняли головы, чтобы поприветствовать подошедшего. Нам было не до любезностей.
— Позвольте представиться, — сказал приставучий незнакомец как ни в чём не бывало, словно все горячо ответили на его предыдущие слова и только и ждали того, как он заговорит снова. — Меня зовут Лоренц Гелен. Я...
— Мужчина, вы мешаете! — воскликнул полицейский и резко дёрнулся, чтобы оттолкнуть Лоренца прочь от стола, но, к прискорбию своему, зацепил скамейку, на которой сидел торгаш.
Молодой человек потерял равновесие, чуть не уронил колоду и на миг рассеял фокус зрения с карт. Я воспользовался этим и моментально подменил их. Одновременно с этим мой невольный спаситель воскликнул:
— Спокойно, господин полицейский, не пристало человеку вашего чина так грубо отвечать гостям из Германии!
Жандарм остановился в сантиметре от дорогого костюма коллеги по господству и сдержанно произнёс:
— Дождитесь конца игры, а уж потом пойте дифирамбы победителю. — и отвернулся, всем своим видом показывая, что он крайне недоволен шумным иностранцем.
Юноша вновь принялся раскладывать карты. Ещё на половине пути он заметил, что вытащил десятку крести, и это произвело на него, безусловно, почти смертельный шок: он побледнел, чуть не выронил колоду и неверяще замотал головой. Но, стоит отдать шулеру должное, в этот раз он твёрдо вознамерился победить: он опустил карту, чтобы её никто не увидел, и принялся менять её структуру, — буквально, как и я всего секунду назад. Только ему это действие стоило гораздо больших трудов, чем мне: от усилий, прикладываемых к обычной карте, он затрясся, как эпилептик. Будь моё желание, я бы уже давно мог обвинить его в использовании магии.
«Это будет тебе уроком, аферист: никогда не мочись против ветра...»
Я набросился на тоненькое плетение жулика и разорвал его на части, как злая собака. Карта осталась прежней. Она выпала из рук обессиленного противника и без особого энтузиазма свалилась на стол. Купец упал на половицы и лишился чувств.
— Воды! Подать воды! — заревел жандарм и бросился к мальчишке.
Лоренц Гелен непонимающе смотрел то на меня, то на моего соперника. Ничто не выдавало в его взгляде хозяйского понимания ситуации, но, что весьма удивительно, ни я, ни Фикус не могли с точной уверенностью сказать, что у него на уме — может, он, на первый взгляд совершенно потерянный, на самом деле понимал всё происходящее и лишь с любопытством наблюдал за магической дуэлью, развернувшейся на территории постоялого двора, а быть может, что вполне естественно для иностранцев — не понимал совершенно ничего и лишь делал вид, что ему интересно, чтобы скоротать время в скучном деревянном городишке под названием Москва.