Павел Журба – Частный дознаватель (страница 54)

В глазах девушки застыли слёзы.

«У неё голубые зрачки?..»

— Я сегодня без линз. — девушка горько хмыкнула и утёрла слёзы. У неё потекла тушь. Она выглядела… прекрасной.

«Лойд, хватит себя обманывать. Это не любовь, просто желание найти кого-то нового…»

— Так это ты…

— Ничего не говори.

Сабрина прильнула к моим губам. Я впился в них с той страстью, с какой униженные любовники пытаются компенсировать своё падение. Завершив короткий, страстный поцелуй, девушка сняла с себя блузку и с диким желанием обхватила моё тело. Я обнял её с жаром, и, кажется, у нас поднялась температура… Или… У меня одного?

Мы продолжили глупый процесс раздевания и начали с моих штанов. Она помогла мне их снять, и я бросился к ней с двойным усердием. В тот момент гостья казалась мне чем-то большим, чем просто девушка на одну ночь. Чем-то большим…

Глава 31

Я обнимал её. Держал за плечи и не желал отпускать, хотя понимал, что рано или поздно она должна уйти. Это должно было случиться. Ей нельзя было оставаться в городе.

Мне многое хотелось ей сказать, и она знала это. Смотрела меня, на мои полураскрытые губы, и ловила каждое слово, порой несказанное. Она знала меня лучше, чем я сам. Так мне казалось.

Но я не хотел ничего говорить напрямую. В этом не было никакого смысла. Я не хотел знать, что было вчера, что было неделю назад, что привело её к моему порогу. Судьба? Некая общая связь, которая должна связать чьи-то души? Мне всё равно.

— Ты так ничего и не скажешь? — девушка нежно прижалась к моей груди. Она слушала бешеное биение моего нового сердца.

— А что бы ты хотела услышать… Сабрина?

Идеал женщины посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Что я очень красивая.

Я озарился спокойной улыбкой.

— Ты слишком красивая, чтобы я тебе это говорил. Чем лучше девушка, тем меньше ей надо комплиментов — тогда она начинает ценить их.

— Я так и знала, что ты манипулятор…

Я попытался усмехнутся, но с моих губ сошёл лишь больной смешок. Вместе с кровью.

Девушка отпрянула от меня и, заметив, как по мне стекают тонкие струйки, надрывно, чуть ли не доведя меня, — сурового, как мне казалось, — мужчину, до слёз, спросила:

— Что с тобой?

— Кто-то намазал ядом обе трубки.

— Почему ты не сказал об этом раньше! — дама не медля поднялась с матраса и бросилась к чемодану. Под стопкой вещей нашёлся чемоданчик поменьше. Она подошла ко мне, держа его в руках, и я мог вплотную его рассмотреть: синий, с золотой ручкой. Такой маленький, но такой коварный…

Сабрина достала противоядие. Какую-то едкую зеленоватую смесь. Стоило ей открыть пробку, как квартира мгновенно наполнилась дурным травяным запахом.

— Пей.

Гостья поднесла пузырёк к моим губам со следами помады. Её помады. Я отвёл её руку.

— Не хочу.

— Ч-что? — девичий голос неожиданно дрогнул.

— Не хочу жить. Я прожил достаточно долго. Всё, что сейчас происходит — излишество, подаренное неизвестно кем за непонятные заслуги.

— Значит, я тоже излишество?

— Нет-нет, — я взял даму за свободную от пузырька руку. — Ты — моё лучшее излишество. Понимаешь?

Девушка тревожно кивнула.

— Понимаю… Но не позволю. Тебя достаточно потрепали, незнакомец из ниоткуда.

Я пытался бороться. Старался, как мог. Но сил не хватило. Девушка залезла на меня и, придавив руки бёдрами, раскрыла рот и начала вливать в него проклятое противоядие. Выпив всё горькую смесь до дна, у меня помутился рассудок — я перестал видеть окружающий мир и стал смотреть на всё в гиперболизировано ярких цветах, за которыми перестали виднеться люди. Сабрина предстала тёплым розовым.

— Какой я цвет?

Язык присох к нёбу. Я едва заставлял его повиноваться.

— Розовый.

Дама тяжело вздохнула.

— Это плохо?

— Нет-нет… Это замечательно.

Она поцеловала меня в лоб, словно на прощание… Словно мы никогда больше не увидимся. После этого она принялась вновь собирать чемоданы. Я хотел помешать ей, но даже не смог подняться с матраса. Мне не хватило силы воли.

— Лежи, Лойд. Прошу, лежи… Не мучай себе понапрасну.

Я извивался на дрянном матрасе, как раненая змея. Ничего не выходило. Сабрина собрала чемоданы и вынесла их на порог дома. Из дверного проёма в квартиру засветил отвратительный утренний рассвет.

Перед тем, как окончательно уйти, гостья подошла ко мне в последний раз. Вязла мне за руку, подержала так с пару минут, затем прошлась пальцами по волосам… И, вдруг резко встав, выбежала из квартиры. От неё остался лишь удушливый запах той самой карамели, который я когда-то нашёл в её комнате. Казалось, это было так давно…

Глава 32

Когда я проснулся, был уже вечер. Меня никто не будил. Неловко встав, я похромал на улицу. Сам не понимаю, зачем. Как будто там можно было что-то найти.

Прохожие смотрели на меня с понятным испугом. Выглядел я жалко, хотя и старался одеться поприличнее.

Шаги давались с трудом. Боль проникала в самые потаённые уголки тела и ломала, как подвешенную за верёвки куклу.

Рискуя жизнью, я вернулся на улицу генерала Стефана и зашёл в восемнадцатый дом. Поднялся на седьмой этаж, взялся за ручку богато инкрустированной двери и, к сожалению, не встретил сопротивления.

Я вошёл. В квартире было пусто и как-то тоскливо. Дорогой мрамор больше не привлекал, а оббитые бежевой тканью диваны хотелось выкинуть в окно.

Пройдя по коридору, ужасно длинному и такому же тревожному, я вернулся в кабинет Реймонда. Одноглазый мужчина лежал близ портьеры — с арбалетным болтом в груди. Сам виновник торжества упал среди своих же ядов. У него было пробито колено, но умер он, естественно, не от этого — его лицо покрылось жёлтыми пятнами, язык — высунут и опух. Чтобы удостовериться, я взялся за его волосы и выдернул целый клок.

— Керийский. — послышалось за моей спиной.

Я развернулся на пол оборота. В дверях стоял Эйвариллиан.

— Что ты здесь забыл?

— Я ведь твой помощник, помнишь? Обязался раскрыть дело.

— Следить за мной и раскрывать дела — не одно и то же.

— Ну, надо же с чего-то начинать… Как ты?

— Паршиво.

Эльф кивнул и больше не стал ничего говорить. Мы похлопали друг друга по плечу и застремились на улицу… Выход из дома оцепили жандармы.

— Именем императора, сдавайтесь!

Нам ничего не оставалось, кроме как поднять руки.

— Эйвариллиан из рода Иори, вы обвиняетесь: в убийствах, похищениях с целью выкупа, грабеже, воровстве, осквернении могил, прелюбодеянии в стенах церкви святого Патрика…

Я с недоумением посмотрел на эльфа.

— Это какая-то ошибка! — воскликнул остроухий, стараясь ни на градус не поворачиваться в мою сторону. — Прелюбодеяния не было…