Павел Журба – Частный дознаватель (страница 53)

Обезображенный страхом виконт жалко поднял голову и ехидно ухмыльнулся.

— Почему у вас руки в саже? Полезли в камин, погреть?

— А почему у вас в камине письма убитого слуги Адель де Вилларе? Почитать перед сном?

Реймонд попятился и по-животному — плавно и умело, встал, после чего с присущим преступникам фатализмом молвил:

— Это должно было случиться. Раньше, позже — всё едино.

— Не вытащили бы меня из тюрьмы, и ничего бы не произошло.

Виконт фыркнул.

— Знаете, это как в сказке. Человек бежал от судьбы, но привёл её в свой дом. Я хотел узнать, не наплёл ли де Лувиньи лишнего, но в итоге всем своим видом раскрыл свою истинную сущность. Грустно, не правда ли?

— Кем вам приходиться де Лувиньи?

— Вы и об этом уже догадались… Родственником. Дальним. У нас обоих на гербах львы. Ведь вы хотели узнать именно это, да? Довольны?

— Буду доволен, когда узнаю, что случилось с Адель.

— А вы ещё не поняли, идиот? — виконт заиграл пальцами и начал обходить меня по кругу. — Если я не убил вас ещё в тот день, когда вас наняли, это значит, что я желаю найти эту бессовестную врушку не меньше вашего…

— Врушку?

Лицо униженного любовника исказилось. Тогда-то я и догадался обо всём.

— Она обещала вам, что в случае помощи с побегом пойдёт за вами на край света, но в итоге сбежала?

Мужчина оскалился.

— Верно.

— Симон был нужен, чтобы обмениваться с ней письмами, а Беатрис — как контрольный пункт, откуда вы должны были вместе уехать в вашу золотую клетку?

— Негодяй… Вы глумитесь надо мной… — мускулы на лице Реймонда задрожали. Он больше не владел собой. Этот неспокойный день стал последней каплей в чаше его безумия.

Приготовившись к худшему, я медленно, скрещивая ноги, как на дуэли с рапирами, приблизился к полкам с ядами.

— Что это за лаборатория?

— Я практикуюсь в алхимии. — виконт страшно ощерил зубы. — И обучил этому ремеслу Адель.

— Значит, убийца не вы… — тихо сказал я, доселе почти уверенный в обратном.

Осознав, что же происходило на самом деле всё это время, я пришёл в ужас. Не от ситуации — от своей убогой недальновидности.

— И всё же, вы оказались не до конца правы.

Я недоумённо поднял голову и взглянул на изуродованного яростью виконта.

— Сегодня — убью я…

Я сделал кувырок и оказался около пузырьков с ядами. Арбалетный болт пробил стеклянный шкаф, и с него потекло множество цветных жидкостей.

Реймонд вознамерился одолеть меня силой, но благодаря его противоречивому разуму, желающему одновременно грохнуть детектива и дать настойку на поджелудочной железе дракона, у меня тоже была энергия. И много.

Я увернулся от бокового и ударом снизу выбил из виконта дух. Он повалился на свои ядовитые книги, и я локтем прошиб ему голову. Реймонд свалился без чувств.

В комнату вошёл одноглазый человек.

— Так случилось, что все тузы у меня на руках.

— Но так уж случилось, что я не в карты играю.

Я отбежал от подозрительно уверенного в себя негодяя и, захватив с полки какую-то красную бурду, бросил ею в него. Результат превзошёл все ожидания: несколько капель попали одноглазому на лицо, и он принялся жутко, заунывно кричать. Это прибавило мне смелости, и я бросился на малыша и одним пинком от груди влепил его в стеклянную, выходящую на балкон дверь. Противник пробил её своим телом и свалился где-то у ограждения.

Не став испытывать судьбу, я выбежал из кабинета и, натыкаясь то на мебель, то на цветочные горшки, устремился на выход. Меня никто не остановил.

Глава 30

Ближе к утру мне удалось добраться до своей квартиры в Золотом утёнке. Ровным счётом, я не знал, что буду теперь делать: спать в тот момент было бы самым бессмысленным и глупым на свете занятием, а бежать с обвинением в полицию — ещё худшим, ведь там бы меня снова поймали. Даже поход к де Вилларе старшей, в общем-то, отдавал каким-то идиотским флёром: вместо дочери я бы дал бедной женщине лишь обвинение какого-то там виконта-негодяя в подстроенном побеге и убийстве служанки.

С этими сумбурными мыслями я и завалился к себе домой. Дверь в квартиру оказалась открытой — моя гостья собирала чемоданы и так увлеклась этим делом, что и не заметила моего появления.

— Уже уходишь?

Сабрина неприлично взвизгнула и резко отпрыгнула к стене.

— Не бойся, это всего лишь детектив. Один усталый, помятый детектив…

Я прикрыл за собой дверь и повалился на матрас. Он сохранил запах её духов — ванили, тягучей карамели и сладких ягод… Не представляю, откуда у бездомных имеются такие духи. Наверное, их раздают вместе с галетами.

Девушка перестала собирать вещи и упала на моё лежбище. Она так лыбилась, что даже почти убитый многочисленными физическими нагрузками, жутко невнимательный, я всё же догадался, что у неё произошло что-то очень хорошее.

— Неужто, в Спелых яблочках не досчитались выручки?

— Какой ты злюка, — гостья шутливо насупилась и пригрозила мне пальцем. — Я никогда не ворую. И хорошо мне совсем по иной причине…

— Переезжаешь?

— Через неделю отплываю на большом корабле. Буду ютиться в третьем классе.

Я молча кивнул и сложил гудящую голову на подушку.

— Что, расстроен?

— Нет. Это твоё право — уезжать, когда тебе вздумается.

— Но ты всё же расстроен. — внимательная бестия легонько ткнула меня кулачком. — Что-то случилось?

«Я с горем пополам раскрыл похитителя, а он оказался родовитым богачом, к тому же, совершенно не знающим, где спряталась его так называемая любовь»

— Произошло много… Всякого. — я не стал вдаваться в подробности, чтобы не навлечь на молодую особу излишнюю тоску.

— Например? — но девушка, как назло, не отставала.

— Хочешь примеров? — сказал я слишком уж злобно, даже несколько злорадствующе. — Тогда держи: я нахожусь под следствием за убийство человека, которого прирезал подельник моего главного подозреваемого, а сам этот главный подозреваемый поджёг единственные улики и от страха за свою жизнь обожрался противоядиями, как свинья желудями. И даже не пойти в полицию — обвинения-то голословны…

Сабрина крепко меня обняла и принялась гладить по голове. Как ни странно, полегчало.

— Бедный-бедный детектив. Совсем один. Обманут… Дважды.

Я приподнял голову. Девушка уловила на себе мой взгляд и устало улыбнулась.

— Ты хороший человек, Лойд. Жаль, что так вышло… Что мне надо уехать. Мы бы могли многое друг другу сказать.

Я вдруг напрягся… И оцепенел.

— Так скажи сейчас.

— Не имеет смысла. Ты вряд ли меня поймёшь.

— Так останься, и я тебя пойму.

— Не могу! — дама встрепенулась, и её локоть чуть не отбил мне лоб. — Всегда этим заканчивается. Я ничего не обещаю мужчине, но он влюбляется в меня до беспамятства и хочет запереть, как… как…

— Как птицу в золотой клетке?