Павел Вяч – Элитная школа «Сигма». Будь как они. (страница 32)

— Скажем так, — поморщился директор, — не все девочки готовы участвовать в подобных мероприятиях.

— Не готовы участвовать почему? — уточнила я.

Весь мой невеликий жизненный опыт подсказывал, что Дмитрий Андреевич предлагает мне кота в мешке. Ведь неслучайно в команду для участия в зарнице не пошёл никто из девчонок?

— Буду с вами честен, Мишель, — вздохнул директор. — Мало кто из девушек любит бегать по лесу в попытках сорвать вражеский шеврон и сохранить свой. Или захватывать флаг чужой команды. Или переправиться через реку…

Вот теперь всё ясно! Догонялки по лесу – это далеко не самая безопасная деятельность. Один толчок и ты катишься по земле, собирая все кочки и кусты… Да какая девочка в здравом уме согласится на такое?

— И вы хоти… — я, заметив недовольство Дмитрия Андреевича, тут же поправилась, — предлагаете мне… стать частью команды?

— Стать частью команды, — директору понравились мои слова. — Да, Мишель, именно это я и предлагаю. Конечно же, исключительно на добровольной основе.

Его губы говорили одно, а взгляд – другое. Мне только что предложили сделку – отчисление или Зарница.

Как говорится, выбор без выбора.

— Я согласна, Дмитрий Андреевич, — кивнула я. — Вот только… где вы найдёте вторую девушку в команду?

— Не беспокойтесь об этом, Мишель, — холодно улыбнулся директор. — Со следующей недели в ваше личное расписание будут внесены изменения. Что касается произошедшего сегодня… недоразумения, то считайте этот вопрос закрытым.

Изменившийся тон и голос Дмитрия Андреевича говорили об одном – Сделка заключена? Заключена. А раз так, то почему ты, Мишель, всё ещё здесь?

В таких случаях полагалось одно – поблагодарить начальство и максимально быстро исчезнуть.

Впрочем, я была рада такому исходу – Бог с ними, со спартакиадой и Зарницей! Главное – меня не исключат из школы!

— Спасибо, Дмитрий Андреевич, — я сделала шаг к выходу из кабинета.

Директор кивнул, принимая мою не очень-то искреннюю благодарность, как само собой разумеющееся.

— Но учтите, Мишель, ещё одно подобное нарушение – и я буду вынужден подписать приказ об исключении.

Я послушно закивала:

— Такого больше не повторится, Дмитрий Андреевич!

Он закрыл папку с документами, давая понять, что разговор окончен:

— Ступайте. И больше не подводите меня.

Когда за мной захлопнулась дверь кабинета, я с облегчением выдохнула – как бы сказали в детдоме: Прошла на тоненького.

И если во время беседы я держала себя в руках, то сейчас у меня случился внутренний эмоциональный всплеск – радость, удовлетворение, непонимание и… возмущение – всё смешалось воедино, отчего даже немного задрожали руки.

Переждав момент слабости, я неожиданно поняла, что сильно проголодалась, и на автопилоте пошла в столовую, обдумывая только что случившееся.

И чем дальше я удалялась от кабинета директора, тем сильнее нарастало это чувство… неправильности, что ли?

Казалось бы, я должна радоваться, что всё закончилось благополучно, но внутри меня поднималось запоздалое недоумение.

Получается, я на ровном месте нашла себе дополнительные обязательства! Дмитрий Андреевич просто… воспользовался мной?

Я прокрутила в голове события этого утра – обыск, взятая на себя вина, разговор с директором… Он точно понял, что ром не мой, а значит… значит, воспользовался ситуацией в своих интересах!

И всё это из-за Ники!

На мгновение горло стиснула горькая обида, но я тут же взяла себя в руки.

— Спокойно, Миша, — прошептала я себе под нос.

Очень захотелось высказать соседке всё, что я о ней думаю, но и ей, и мне, повезло, что в этот момент её не было рядом. Чуть успокоившись, я сказала себе:

— Посмотри на ситуацию со стороны.

Я сама заступилась за Нику – раз. Директор увидел возможность и воспользовался ею на благо школы – два. Я же сейчас могу обижаться на всех вокруг или… сделать правильные выводы.

Стоило мне об этом подумать, как обида тут же отпустила.

Не знаю, специально или нет, но Дмитрий Андреевич только что преподал мне отличный урок по манипулированию. Он решил проблему школы за мой счёт и сделал это так, что я ещё и рада осталась!

Это… красиво. Вот только случайность ли это?

На ум тут же пришла Галина Юрьевна, которая слишком уж целенаправленно искала ром. Возможно ли такое, что эта ситуация подстроена? Думаю, да… Была ли я целью этой комбинации? Думаю, нет…

Я думала об этом весь завтрак и даже когда шла после столовой на урок, то в очередной раз прокручивала в голове события этого утра. И настолько увлеклась, что чуть было не столкнулась с вывернувшим из-за угла Костей.

Мы поздоровались, и он, заметив моё выражение лица, вскинул бровь.

— Ты чего такая… задумчивая? — поинтересовался он, не сразу подобрав подходящее слово.

— Да как тебе сказать… — выдохнула я, раздумывая, с чего же начать свой рассказ.

Но не успела я приступить к рассказу, как к нам с Костей подошла Ника и, остановившись в шаге от нас, посмотрела на меня:

— Поговорим?

Глава 14

На короткий вопрос Ники «Поговорим?» я молча кивнула, и мы отошли к окну, где шум коридора был тише.

Костя несколько секунд наблюдал за нами – видимо, прикидывал, не придётся ли разнимать, – но, убедившись, что мы не собираемся вцепляться друг другу в волосы, скрылся в классе.

— Тебя не исключили? — безэмоционально произнесла Ника, хотя я видела, что её беспокоит эта ситуация, как бы она не пыталась всем своим видом доказать обратное.

— А всерьёз могли? — уточнила я, тоже стараясь держать голос нейтральным.

— Да, — кивнула она без колебаний.

— Тогда, к твоей радости или сожалению, — я чуть пожала плечами, — нет. Не исключили.

Я с ней говорила также ровно и безэмоционально, потому что иначе – вероятность драки всё же существовала. Я была на грани, чтобы не высказать ей всё, что я о ней думаю, стоило мне вспомнить про свалившуюся на меня Зарницу.

Ника помолчала, будто что-то решала.

— Что ты за это хочешь? — спросила она наконец.

Серьёзно? Ни «Извини», ни «Я была неправа», ни хотя бы тени неловкости? Она просто решила откупиться?

Я машинально хмыкнула, даже не осознав это.

— А во что ты оцениваешь своё пребывание здесь? — почему бы не сыграть в её игру.

Но как бы я ни хотела также ровно произнести эту фразу, вышло всё равно с фальшью. И Ника, я полагаю, это считала.

— Если тебе что-то нужно – скажи, — произнесла она чуть жёстче. — Если нет… значит, нет.

И вот тут раздражение подступило по-настоящему. Хотелось высказать всё – особенно то, как легко она распоряжается чужими последствиями! Но одна мысль удержала меня: я сама сделала то, что сделала. Она меня не заставляла. И не просила.

Да и что, если для неё сам факт, что она подошла – уже подвиг? А то, что она не сказала «Извини», так это, скорее всего, из-за того, что она очень дорого ценит свою гордость. Ведь она готова заплатить сколько угодно или достать, что угодно вместо того, чтобы сказать одно-единственное слово.

А может, она просто решила, что одного «Прости» мне будет мало? То есть оценила меня по себе…

— Мне от тебя ничего не надо, — едва покачав головой, сказала я.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в класс.

Пусть считает себя должной.