Павел Вяч – Элитная школа «Сигма». Будь как они. (страница 31)

— Во второй раз тебя спасаю, — добавил Алекс, чуть наклоняясь ко мне. — А благодарности так и не наблюдаю.

— Знаешь, — покачала головой я, — если бы не ты, меня бы и спасать ни от чего не пришлось. Нужно же тебе всегда оказываться не в то время и не в том месте.

— То же самое хотел сказать и тебе. Кстати, я вчера кое-что заметил… — он сделал вид, будто вспомнил что-то важное.

Конечно, глупо было ожидать, что он скажет что-то нормальное, но я всё же решила дать ему шанс и вопросительно посмотрела Алексу в глаза.

— Тебе лифчик, случайно, не жмёт? — хмыкнул он.

Мда уж… И чего я только от него ожидала?

— А тебе зубы? — вопросом на вопрос ответила я.

Он снова усмехнулся, а я, не дав молчанию затянуться, добавила:

— И ты, кстати, — я кивнула на его скулу, — где-то отлежал левую щёку. Красная она у тебя какая-то. Может, для симметрии и правую сделать… поярче?

Его ухмылка исчезла с лица, будто её и не было. Алекс сделал шаг ко мне, сократив расстояние до неприличного, так, что я почувствовала запах его парфюма.

— Рубашку занесёшь в комнату двести шестьдесят один, — процедил он, смотря мне в глаза.

Ещё немного, и я бы наговорила ему много всего, но, к моему облегчению, в коридор завернул Женя.

— Вы тут просто так зависли? — поинтересовался он, подходя к нам и кивая на директорскую дверь. — Или повод есть?

— У Мишель спроси, — лениво бросил Алекс, отступая от меня назад. — Это она тут рекорды бьёт.

— Твои, что ли, побить решила? — усмехнулся Женя, но, поймав на себе недовольный взгляд Алекса, тут же осёкся.

Решив сменить тему, он посмотрел на меня.

— Что-то серьёзное?

— Не, — отмахнулась я. — Пустяки.

— Ну ладно, — улыбнулся парень и перевёл взгляд на Алекса. — Го завтракать?

Алекс лениво кивнул, и они с Женей, потеряв ко мне интерес, пошли в сторону столовой. Я осталась стоять у стены и смотреть им вслед, чувствуя, как напряжение постепенно оседает внутри, но так до конца и не исчезает.

В конце коридора парни едва не врезались в директора, но Алекс вовремя притормозил и, отступив в сторону, коротко бросил:

— Здрасте.

Женя повторил за ним, и оба поспешили исчезнуть за дверями столовой.

Я же, увидев Дмитрия Андреевича, занервничала, и всё внутри мгновенно сжалось. Сердце застучало громче, чем шум в коридоре, ладони предательски вспотели.

Вот теперь мне точно стало не до перепалок с одноклассниками. Сейчас начиналось по-настоящему неприятное.

— Доброе утро, Мишель, — директор, открыв дверь, приглашающе повёл рукой. — Проходите.

Мы зашли в святая святых – кабинет директора школы.

Окна были закрыты тяжёлыми бордовыми шторами, через которые с трудом пробивалось утреннее солнце. Нежные лучи рассвета мягким сиянием расплывались по массивному дубовому столу. На нём лежали идеальные стопки документов, несколько папок и дорогая на вид перьевая ручка.

За столом возвышалось кожаное кресло с высокой спинкой, подчёркивающее статус и солидность главы школы. Справа, вдоль стен стояли шкафы с книгами и толстыми папками, в которых, как мне показалось, хранились личные дела учеников. Несколько полок были заставлены фотографиями в строгих рамках: выпускники прошлых лет, торжественные мероприятия, совместные снимки с преподавателями.

У противоположной от окна стены расположился длинный сервант с кубками и грамотами – директорская гордость, ежедневное напоминание о школьных традициях и победах.

От этого кабинета так и веяло историей и какой-то таинственностью, что ли?

Дмитрий Андреевич прошёл к своему столу, раздвинул шторы, отчего кабинет разом потерял всю свою загадочность, и опустился в кресло. Некоторое время он молча смотрел на меня, а потом холодным, ровным голосом произнёс:

— Рассказывайте, Мишель. Где вы взяли ром, да ещё и сорокалетней выдержки?

Сердце ухнуло вниз. Такой вопрос, да ещё и прямо в лоб… А ведь я и понятия не имею, где здесь можно достать спиртное. Поэтому, едва дыша, выдала первое, что пришло в голову:

— Я… я привезла его с собой.

— Мишель, — директор чуть подался вперёд и сцепил пальцы в замок. — Вы понимаете, что нарушили правила нашей школы? И что этого достаточно для вашего исключения?

В висках заколотило, уши заложило, и я, не в силах выдержать его взгляда, опустила глаза в пол:

— Да, Дмитрий Андреевич… Извините.

— Мишель, — его голос стал мягче, но от этого ещё тяжелее. — Посмотрите на меня.

Я подняла голову и встретилась с его строгим взглядом.

— Скажите честно, — продолжил он. — Это ваша бутылка?

Я посмотрела в окно за директорским креслом, и всё же нашла в себе силы сказать:

— Да.

Он неверяще хмыкнул и откинулся в кресле. Его лицо оставалось бесстрастным, но по его молчанию я понимала – прямо сейчас решается моя судьба.

Долгая пауза давила сильнее, чем любые упрёки. Наконец, он произнёс:

— Итак, Мишель, вы готовы услышать моё решение?

— Да, Дмитрий Андреевич, — выдавила я, удивившись про себя такой формулировке. Внутренне я уже готовилась к самому худшему.

— Каждый год лучшие, я бы даже сказал, элитные школы страны участвуют в закрытой спартакиаде, — начал говорить Дмитрий Андреевич. — И наша школа, как вы понимаете, также в ней участвует.

Что? Элитные школы… Закрытая спартакиада… Это здесь при чём?

Но уточнять я не решилась. Стояла и молча слушала директора, искренне не понимая, к чему он ведёт.

— Мы участвуем практически во всех дисциплинах, — в голосе директора мелькнула нотка гордости, — а в прошлом году и вовсе взяли наибольшее количество золотых медалей.

Я мало знала Дмитрия Андреевича, но за проведённое в детдоме время научилась немного разбираться в людях. Такие, как он любят держать всё под личным контролем и никогда не упустят своей выгоды, а значит, вся эта лекция про спартакиаду – не просто так.

— Бо́льшей частью наши чемпионы были из числа одиннадцатиклассников, — продолжил тем временем директор. — Вы понимаете, к чему я веду, Мишель?

Он посмотрел на меня так, будто от ответа на этот вопрос зависело моё будущее. Моё изначальное желание сказать «Не очень» мгновенно улетучилось, и, немного подумав, я осторожно предположила:

— К тому, что в этом году некому будет выступать на вашей спартакиаде?

— Она не моя, — поправил меня директор. — Но в общем и целом, да.

— Простите, Дмитрий Андреевич, — я пожала плечами. — С радостью бы вам помогла, но я не спортсменка.

— Дело в том, — невозмутимо продолжил директор, — что большинство учащихся уже сделали свой выбор, касательно спортивных дисциплин. Большой теннис, фехтование, шахматы, дзюдо… Семьи наших учеников выбирают самые… полезные направления.

Я промолчала, не зная, что сказать.

— Далее, — директор смерил меня изучающим взглядом, — два года назад в перечень спортивных дисциплин вошла Зарница, и оба раза мы занимали в ней первые места.

Я молча кивнула, терпеливо дожидаясь, что именно он мне предложит. Участвовать в Зарнице?

— Увы, но в этом году никто из девушек не горит желанием записываться в сборную. В команду же нужно минимум две участницы.

— И вы хотите…

— И я предлагаю, — поправил меня директор, давая тем самым понять, что ещё не закончил. — Вступить вам в команду.

— Дмитрий Андреевич, — я посмотрела директору в глаза. — Неужели так трудно найти двух девочек, которым это реально интересно?